?

Log in

No account? Create an account

Егорка · Датский


нам не дано предугадать как наше слово отзовется ...

Recent Entries · Archive · Friends · Profile

* * *
Мой дед, Климов Юрий Васильевич (1922-2002), оставил 3 тома воспоминаний о своей жизни. Всего, наверно, около 1000 страниц формата А4. Плюс много фотографий. Воспоминания моего прадеда (отца моего деда) - Климова Василия Михайловича (1891-1978) - вот здесь.

Все опубликованные части: 1-я ; 2-я ; 3-я ; 4-я ; 5-я ; 6-я ; 7-я ; 8-я ; 9-я ; 10-я ; 11-я ; 12-я ; 13-я ; 14-я ; 15-я ; 16-я ; 17-я ; 18-я ; 19-я ; 20-я ; 21-я ; 22-я ; 23-я ; 24-я ;
Тогда Марин вызвал из городской жандармерии военское подразделение во главе с майором. Были прекращены работы и людей согнали во двор перед конторой. За спиной майора, Марина и Андрея-полицейского стоял взвод солдат с винтовками. На асфальте, в нашу сторону, где мы стояли толпой поставлены два ручных пулемета. Майор говорил по-румынски – Андрей переводил его. Смысл сказанного был таков: «Кто знает кто украл ремень, должен заявить немедленно. В противном случае против толпы будет применено огнестрельное оружие». При этом он многозначительно показал на пулемет. Эта угроза ничего не дала нового. Никто ничего не знал о пропаже.Collapse )
* * *
Окончание главы о войне в Европе.

Все части: 1-я ; 2-я ; 3-я ; 4-я ; 5-я ;

Чем ближе мы были к Кёльну, тем сильнее становилось немецкое сопротивление. Однажды мы были обстреляны из одной деревни. Нам приказали остановиться и подождать, пока наши танки, выдвинувшись вперед, обстреливали их. Пара союзных сомолетов нанесла бомбовый и пулеметный удар по ним. Появились белые флаги и немцы начали сдаваться толпами. Многие из них, носившие немецкую форму, были из славянских стран, но у них не было желания умирать за Гитлера. Так мы достигли окрестностей Кёльна. Читать далее...Collapse )
 
Меня перевели в роту, номера которой я уже не помню. Местность вокруг была большой равниной с, как кнопками, рассыпанными вокруг маленькими деревнями. Она не подходила для организации обороны, и потому мы быстро продвигались вперед. Помню, при нашем появлении в деревнях, в глаза сразу бросались белые флаги окнах. Мы таскали из подвалов вино, фруктовые консервы и батоны "памперникеля". И хотя нас предупреждали не делать этого, но никто не обращал на это внимание. Там я впервые увидел работников, пригнанных в Германию для принудительного труда на фермах. Это были три молодых девушки, махавших нам из-за изгороди. Некоторые из солдат пытались с ними поговорить. Но они не говорили по-английски. Они обратились ко мне. Оказалось, что они были из Польши. Их хорошо кормили (ред. - немцы их хорошо кормили). Мы дали им шоколада и пайков и двинулись дальше.

 
Чем ближе мы были к Кёльну, тем сильнее становилось немецкое сопротивление. Однажды мы были обстреляны из одной деревни. Нам приказали остановиться и подождать, пока наши танки, выдвинувшись вперед, обстреливали их. Пара союзных сомолетов нанесла бомбовый и пулеметный удар по ним. Появились белые флаги и немцы начали сдаваться толпами. Многие из них, носившие немецкую форму, были из славянских стран, но у них не было желания умирать за Гитлера. Так мы достигли окрестностей Кёльна. Мы уже видели шпиль костела. Вдруг, приказ остановить грузовики. Нам сообщили, что 9-я бронетанковая дивизия захватила ЖД мост у города Ремаген и запрашивает помощи.

 
Уже в темноте, садясь в грузовик, я подумал как мне везло последнее время: Я прошел через всю рейнскую долину так даже ни разу и не выстрелив из своей винтовки. Каждый пытался заснуть сидя в движущемся грузовике. Почти никто не разговаривал. Снова пошли холмы вокруг. Ранним утром мы уже были на месте. Было еще темно, едва начало светать. Одной большой группой мы въехали в довольно большой город, производивший мрачное впечатление. Идя прижавшись вдоль стен домов я заметил белые флаги в окнах. Почему-то страх охватил меня. К тому к отдалении велась стрельба. все шли молча, опасаясь невидимой опасности. Я ожидал выстрела снайпера в любую секунду. Вдруг, мы услышали звуки аккордионной музыки и пение.

 
Прижавшись к стене, я наблюдал как один очумелый солдат в цилиндре на голове шагал по самому центру улицы растягивая аккордеон и горланя песню ("When the saints come marching in...") (ред. - http://www.youtube.com/watch?v=M28Uyak6V6E). Мы не могли не расхохотаться. Это чума-парень согнал с нас наваждение. Уже рассвело. Слева от нас была видна река. Господи, мы уже у самого Рейна. Теперь в отдалении уже был виден ЖД мост "Людендорф". Слышна стрельба. Мы видели человеческие фигурки, бегущие по мосту. Было уже совсем светло. Прибыли военные инженеры и, как нам сказали, строили "Бейли-бридж" мост через Рейн. Теперь при свете, мы осознали, что находимся в долине, зажатой между двумя обрывами. В середине текла река. С немецкой стороны находились огромные обрывы, с которых они обстреливали наших инженеров, работающих на мосту. Стреляли из тяжелых 88мм орудий и крупнокалиберных пулеметов. Они даже запустили ракету V1, но промахнулись. Многие из инженеров погибли у нас на глазах в тот день. Мы не могли открыть ответный огонь, потому что немцы были выше нас в траншеях, и нам оставалось только наблюдать.

 
Наконец мост был завершен и мы пересекли его в грузовиках под сильнейшим огнем неприятеля. Каждый пытался сжаться до минимального размера. Вокруг фонтанчики воды от пулеметных пуль. Течение было быстрым. Если бы они попали в мост, то не думаю, что у нас был бы шанс выжить. Наконец мы достигли противоположного берега и рванули в укрытие. За нами еще подходили грузовики. Теперь никто уже не смог бы сбросить нас в реку.

 
* * *

 
Теперь нам предстояло очистить холмы от немцев. Это была местность покрытая виноградниками. Погода теплая. Мы продвигались вперед. Однажды я оказался на виноградной ферме и заметил дом. Приблизившись к нему, я заметил, что дверь отворена. Моей первой мыслью было бросить туда гранату. Однако, почему-то я этого не сделал. Держа на изготовку ружьё я зашел внутрь. Там я увидел гроб с трупом немецкого солдата в нем. Над гробом стоял старик с пышными усами. Он выглядел как самый настоящий нацист. Он посмотрел на меня с ненавистью и на ломаном английском приказал мне покинуть его дом. Я мог бы снести ему череп. Но я растерялся и, пятясь, вышел из дома не сводя с него глаз. Я потом часто думал об этом эпизоде. Не знаю почему я поступил именно так.

 
Пока мы продвигались дальше от моста, немцы бомбили мост, но промазали. В первый раз мы увидели новые немецкие реактивные самолеты. Такого звука от самолета мы еще не слышали. Наши мустанги и Р47 не могли поймать их, но имея численное преимущество они могли их оттеснить. Наши зенитки также вели интенсивный огонь и осколки градом сыпались вокруг нас. Провалив бомбежку моста, они попробовали послать группу плавцов-диверсантов вниз по течению. Но диверсанты были обнаружены: уничтожены или пленены.

 
12-го марта мы атаковали городок Хуннеган. Мы очистили город от немцев. Мой командир и я стояли смотря на город и любуясь его видом. Неожиданно связь пропала. Я отправился на поиск обрыва с двумя другими коллегами. Держа провод в руке и смотря вниз, я вдруг услышал повелительный голос. Я поднял глаза и увидел целящихся в меня немецких разведчиков в камуфляже. Позади меня раздался выстрел и разразилась перестрелка. Я бросился в кювет, но до того как я успел упасть прогремел взрыв гранаты и пулеметная очередь нацеленная на меня. Я был тяжело ранен и полусознательном состоянии. Следующее, что я помню, это как два американца поддерживали меня спускаясь вниз по склону. Я был в плену.

 
* * *

 
Я пришел в себя на полу в помещении. Надо мной стоял немецкий офицер сурового вида. В его руке был дневник, который я получил от немецкого мальчишки у Ельзенборна. Он спросил меня почему держу у себя эту книгу. Как только мог, я объяснил, как получил дневник и что рассчитывал передать его матери мальчика после войны. С
моим ответом, его поведение изменилось. Потом он ушел. Именно тогда я осознал, что был сильно ранен. У меня было ранение головы и лицо было залито кровью. Моя левая рука была разворочена и обвисла. Кусок шрапнели в бедре и пуля в плече. Я был слаб от потери крови. Офицер вернулся и прикрепил какой-то значок на мой лацкан. Он сказал мне не снимать его и показывать его всем своим немецким конвоирам. Надпись на нем была на немецком и я понятия не имел, что он означал. Офицер приказал дежурному омыть мои раны.

 
Примерно в это время американцы усилили обстрел и многие немцы были убиты. Немцы были вынуждены эвакуировать город. Меня поместили в грузовик вместе с немцами. Наши снаряды имели дистанционные взрыватели, которые приводили к взрыву заряда в воздухе, а не на земле. Немцы боялись их как огня. Разрывы гремели повсюду вокруг. Когда мы достигли другого города, то меня там поместили на стол и положили на лицо тряпку. Я почувствовал что-то жидкое и потерял сознание. Я очнулся на полу весь перебинтованный. Вокруг было много раненных немецких солдат. Рядом лежал парень, которому отрезали до самого плеча и я видел червяков копошащихся на ней. Однажды пришел офицер-медик. Все кто могли - встали. Когда он приблизился ко мне, то я попытался встать, но был слишком слаб. Он понял меня и проследовал далее. В другой раз пришла пожилая женщина. Она останавливалась рядом с каждым и давала ему еду. Подойдя ко мне она опустилась на колени и положила руку на голову и, я полагаю, помолилась за меня. Затем она дала мне кусок черного хлеба и колбасу из печенки. Это было так вкусно. Эта была моя первая еда за несколько дней. Она придала мне сил.

 
* * *

 
В один день, артобстрел снова настиг наше место расположения. Меня снова поместили на телегу вместе с другими раненными. Мы влились в колонну, состоящую из грузовиков, танков и конных повозок. По пути нас обстреливала союзная авиация: пулеметами и ракетами. Все вокруг бросали свои средства передвижения и разбегались. Мне удалось укрыться в лесу. После налета, выжившие продолжили свой путь, а я остался в одиночестве. Колонна, в которой я только что ехал была разбита и я мог наблюдать множество горящих машин и повозок. Увидел я и свою повозку. Лошадь была убита. Я был один, растерян и не знал что мне делать. Я все ещё был слаб, но мог ходить медленно. Я направился в направлении откуда мы только что приехали пока не приметил город. Он выглядел покинутым всеми. Достигнув через некоторое время города, я услышал шум моторов и глянул за угол. Я увидел колонну американских бронетранспортеров продвигающуюся вдоль по улице. В ликовании я выпрыгнул и замахал руками. Увидев меня они открыли огонь из пулемета калибра 50. У бросился назад за стену дома. Я осознал, что совсем не выглядел как американский солдат. Вся моя одежда была изорвана и пропитана кровью. Когда они наконец-то поняли, что я американец, они дали мне воду и еду. Меня поместили в санитарку и отправили в тыл. После быстрого осмотра доктора решили, что я требую срочной помощи. Они поместили меня на насилках в транспортный С47. При взлёте самолет попал в воронку и произошла авария. Меня сбросило на пол, но я не пострадал. Меня посместили на другой самолет, который на этот раз долетел без проблем. Мы приземлились в Англии и меня перевели в большой военный госпиталь, где я был тут-же прооперирован. После двух операций доктора решили, что мне требуется более интенсивное лечение. Я так и не узнал, в каком месте Англии я находился в госпитале. Ощущение времени было совершенно потеряно. Я напимал матери письмо, что у меня все хорошо. Но армия меня успела опередить, и послали ей извещение, что я пропал без вести.

 
* * *

 
Было решено, что мне нужно лечение более продвинутое, чем то, которое они могли мне предоставить в Англии. Так меня перевели обратно в США. Я плыл домой на борту госпитального корабля. По сравнению с транспортным кораблем, наш госпитальный был просто лайнером класса люкс. У нас были нормальные кровати с простынями, вокруг медсестры и еда была отличной. Да и время в пути было гораздо меньше. Мы были под защитой огромного красного креста нанесенного на борт корабля. Мы сошли на берег в Нью-Йорке. Нас встречали как героев. Все было для нас. После Нью-Йорка меня поместили в общий военный госпиталь "Мак Гуайер" в городе Ричмонд, штат Вирджиния. Меня оперировали множество раз. Пока я был в госпитале война закончилась. Многие были уволены со службы, но я оставался на службе ещё 10 месяцев. В какое-то время меня перевели в военный госпиталь "Майо" и городе Галесбург. Оттуда я смог посетить Чикаго. Такой прекрасный город. Через 4 месяца в палатах уже оставалось мало солдат-пациентов. Всех их выписали и уволили из армии. Я решил, что армия уже сделала достаточно для меня и, вопреки советам, потребовал увольнения в запас. Моя война закончилась. При выписке я получил 85% нетрудоспособность. Моя страна всегда была со мной в трудную минуту и всегда помогала мне.
</div></div>

Следующая часть - продолжение "Послевоенные годы"</div>

</div>
* * *
* * *
Продолжение воспоминаний моего деда, Климова Юрия Васильевича (1922-2002).
Воспоминания моего прадеда (отца моего деда) - Климова Василия Михайловича (1891-1978) - вот здесь.

Все опубликованные части: 1-я ; 2-я ; 3-я ; 4-я ; 5-я ; 6-я ; 7-я ; 8-я ; 9-я ; 10-я ; 11-я ; 12-я ; 13-я ; 14-я ; 15-я ; 16-я ; 17-я ; 18-я ; 19-я ; 20-я ; 21-я ; 22-я ; 23-я ; 24-я ;
Read more...Collapse )</div></div></div></div></div></div></div></div></div></blockquote></div>
* * *

"На память славному Сталинградцу-Дунайцу о родном Воропоновском полку
25.7.45 г. г.Турну Северин
"
 
Крайняя слева в первом ряду - моя бабушка, Кудрявцева Мария Петровна.
В центре ГСС подполковник Давиденко Василий Иванович (19.6.1915 - 15.4.2002).

Интересно, кто капитан кавалер ордена "Александра Невского"? Возможно информация о нем есть на сайте nevskye.narod.ru
Также кто майор в белой гимнастерке? Похоже он награжден двумя иностранными орденами?
 
Bonus 1: О ГСС подполковнике Давиденко и  соствае 73-й гвардейской стрелковой дивизии.
Bonus 2: О бойце 214-й гв. стрелковый полк - "Воропоновский" 
.
=========================
ДОПОЛНЕНИЕ

http://glory.rin.ru/cgi-bin/person.pl?act=more&id=648&surname=&father=&name=&word=&ids=&start=1&page=1


В январе 1942 года Давиденко был отозван из академии и направлен в Алма-Ату на должность начальника штаба 343го стрелкового полка в формировавшуюся 38-ю стрелковую дивизию. В апреле дивизия прибыла на Юго-Западный фронт в район города Волчанска и вошла в состав 28й армии. Ей была поставлена боевая задача: 15 мая атаковать противника в районе станции Терновая на Харьковском направлении. К моменту начала боевых действий 343й стрелковый полк был временно передан в оперативное подчинение 13й гвардейской стрелковой дивизии под командованием полковника А. Родимцева. Находясь на правом фланге дивизии, полк перешел в наступление из района села Непокрытое в направлении Харькова.

Харьковская наступательная операция 1942 года потерпела неудачу: противник нанес по советским войскам мощный контрудар. Наступление захлебнулось. Не имевшие должной поддержки артиллерии и прикрытия с воздуха части и соединения Красной Армии понесли огромные потери и вынуждены были с боями отступать к Волге.

Тяжелые оборонительные бои вела и истекавшая кровью 38я стрелковая дивизия. Вскоре ее вывели в Сталинград на доукомплектование. Однако завершить его до конца не удалось. 31 июля при 35градусной жаре 343й стрелковый полк в составе дивизии совершил 80-километровый марш-бросок к станции Абганерово, где занял оборону для отражения атак 4й танковой армии генерала Гота, пытавшегося с юга ворваться в Сталинград.

Испытание предстояло трудное. В батальонах полка не было артиллерии. Единственное, чем располагали, - это батарея из двух короткоствольных 76-мм орудий образца 1927 года да три десятка противотанковых ружей. Основу же противотанковых средств составляла "карманная артиллерия" - гранаты и бутылки с зажигательной смесью. Но и этими средствами можно было бороться с вражескими танками. Все остававшееся до начала боев время было посвящено подготовке рубежа обороны, обучению прибывшего пополнения, его обкатке танками.

Наконец, главные силы Гота нанесли удар. Но не на том участке, где оборонялась 28я армия, а левее - в полосе обороны 64й армии генерала М. С. Шумилова. Для усиления обороны дивизия была переброшена в район Тингутинского лесничества, а 343й полк получил задачу не допустить прорыва танков противника к станции Тингута. Тогда же по приказу командира дивизии полковника Г. Б. Сафиулина Василий Давиденко был назначен командиром полка.

На рассвете 6 августа после бомбового удара авиации и 30-минутной артподготовки враг силами до двух полков пехоты и 70 танков перешел в наступление. Ход боя показал, что усилия, потраченные на преодоление танкобоязни среди личного состава полка, не прошли даром. Сыграла свою роль и "карманная артиллерия". В итоге, несмотря на неоднократные попытки прорвать оборону, гитлеровцы, потеряв немало пехоты и танков, отошли к исходным позициям.

Безуспешные попытки противника прорваться к Тингуте продолжались 7 и 8 августа. Лишь нескольким танкам удалось справа обойти оборону полка и выйти к 74-му железнодорожному разъезду. Однако в результате предпринятого 9 августа контрудара группировки 64й армии, куда временно вошел и 343й стрелковый полк, враг понес большие потери и в последующие два дня был отброшен на 10 километров, потеряв до трех полков пехоты и до 100 танков, в том числе 40 исправных. Гитлеровцы вынуждены были перейти к обороне и в течение 10 суток не предпринимали активных действий.

В результате этих боев Василий Давиденко получил бесценный опыт командования полком. Постепенно формировалось его командирское кредо, которому он следовал и в дальнейшем, - успешное решение поставленной задачи возможно лишь на основе глубокого анализа сложившейся обстановки, выработки оптимального решения, четкой постановки боевых задач подразделениям, детальной организации их взаимодействия и твердого управления в ходе боя. Этому кредо Василий Иванович старался следовать и в ходе оборонительных боев на ближних подступах к Сталинграду, и в начавшемся в конце ноября наступлении, и в боях по уничтожению окруженной вражеской группировки.

Сталинградскую битву полк Давиденко закончил взятием Центрального вокзала Сталинграда. За боевые заслуги в обороне города на Волге 38я стрелковая дивизия стала 73й гвардейской Сталинградской, а 343й стрелковый полк был преобразован в 214й гвардейский Воропоновский стрелковый полк. Почти весь его личный состав был награжден орденами и медалями. Сам Василий Давиденко узнал, что еще в январе получил очередное воинское звание "майор", а вскоре пришло новое сообщение о том, что ему досрочно присвоили звание подполковника.

После Сталинграда 73я гвардейская стрелковая дивизия принимала участие в Курской битве. 214й гвардейский стрелковый полк подполковника Давиденко особенно отличился в оборонительных боях на Короченском направлении. Один из боев описан в книге "Краткая история Великой Отечественной войны Советского Союза 1941-1945 гг." (М., 1970. 2-е изд. - 1984).

"Упорные бои шли на Короченском направлении, где воины 7й гвардейской армии отражали в отдельные дни по 12 атак. Они, так же как и их братья по оружию 6й гвардейской и 1й танковой армий, стояли насмерть. Беззаветно сражались воины 214го полка 73й гвардейской дивизии (командир полка В. И. Давиденко). На позиции гвардейцев в районе села Крутой Лог 6 июля двинулись 120 фашистских танков, в том числе и 35 "тигров". За ним шли автоматчики. Двенадцать часов длился этот беспримерный бой гвардейцев. Они сожгли и подбили 39 фашистских машин, уничтожили до тысячи гитлеровцев. Особенно отличились в бою воины третьего и первого батальонов. Но потери и у них были большие. В третьем батальоне из 450 солдат и офицеров в строю осталось 150. Смертью героев пали командир батальона капитан Бельгин, его заместитель по политчасти капитан Мирошниченко, парторг лейтенант Сушков, комсорг лейтенант Степа. За этот бой весь личный состав батальона был награжден орденами и медалями, а капитан Бельгин, сержант Зорин и командир восьмой роты капитан Ильясов удостоены звания Героя Советского Союза..."

Еще не раз гитлеровцы пытались прорвать оборону полка. 13 июля 1943 года в боевых действиях наступил перелом. С этого момента продолжалось почти беспрерывное наступление советских войск. 214й гвардейский стрелковый полк В. И. Давиденко прошел с боями почти 300 километров, был участником освобождения десятков населенных пунктов, в том числе Харькова. 25 сентября он, используя подручные средства, с ходу форсировал Днепр и овладел одним из островов. 26 сентября полк занял южную окраину села Бородаевка (Верхнеднепровский район Днепропетровской области), затем отразил контратаку до полка пехоты в сопровождении танков противника, а 28 сентября штурмом овладел селом и продолжил наступление. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 26 октября 1943 года В. И. Давиденко было присвоено звание Героя Советского Союза.

Дальнейшие боевые действия проходили уже без Василия Ивановича. 8 марта 1944 года он был ранен осколком снаряда и почти 9 месяцев провел в госпиталях.

На фронт В. И. Давиденко вернулся лишь в ноябре 1944 года и вновь принял полк уже в Югославии, на Батинском плацдарме Дуная. До Победы оставалось еще полгода. Впереди было немало ожесточенных боев. Страшась справедливого возмездия, гитлеровцы не желали сдаваться в плен советским войскам и всеми силами пытались прорваться на запад. Так, 8 мая 1945 года Василию Ивановичу довелось принимать парламентера от командующего 2й немецкой танковой армией, имевшего полномочия на ведение переговоров с командующим 57й армией. К сожалению, договориться о сдаче не удалось. В результате боевые действия продолжились, и гитлеровцы капитулировали перед подоспевшими англичанами.

Наконец война закончилась. В ноябре 1945 года В. И. Давиденко был назначен начальником курсов по переподготовке при Южной группе войск. В октябре 1946 года на курсах состоялся выпуск, а Василию Ивановичу предстояло ехать к новому месту службы на должность заместителя командира 61й гвардейской стрелковой дивизии. Однако он обратился к первому заместителю главнокомандующего Южной группой войск генерал-полковнику В. Д. Цветаеву с просьбой о назначении в одну из дивизий командиром полка. Просьба была удовлетворена. С января 1947 года В. И. Давиденко командовал 61-м механизированным полком 19й механизированной дивизии, 80-м гвардейским механизированным полком 25й гвардейской механизированной дивизии, одновременно выполняя функции начальника гарнизона города Рымникул-Серат, затем - командиром 324го отдельного стрелкового батальона в Таврическом военном округе.

В декабре 1950 года последовало неожиданное, но приятное назначение командиром 15го гвардейского стрелкового полка во 2-ю Таманскую дивизию. Это соединение было одним из элитных в составе Вооруженных Сил, и служба в нем была весьма почетной. Вместе с тем велика была и ответственность, ведь помимо задач по поддержанию высокой боеготовности предстояло дважды в год участвовать в парадах на Красной площади, а также в неплановых показных занятиях и учениях для различных иностранных делегаций. Большое внимание уделялось вопросам комплектования и оснащения дивизии новейшими образцами оружия и техники. Так, в 1952 году дивизия получила первые отечественные бронетранспортеры БТР-152 и на них впервые приняла участие в Первомайском параде на Красной площади.

В 1952 году по итогам инспектирования 15й гвардейский полк был признан лучшим в дивизии, а его командиру приказом военного министра Маршала Советского Союза А. М. Василевского была объявлена благодарность.

К сожалению, не все шло гладко. В. И. Давиденко пришлось столкнуться с проявлениями протекционизма при назначении в полк отдельных офицеров, а один такой случай стоил ему должности. Тогда Василий Иванович проявил принципиальность и наказал старшего лейтенанта, близкого родственника одного из высших руководителей округа, за неподобающее отношение к служебным обязанностям. В результате - "ссылка" на север: перевод в район Кандалакши на должность командира 281го стрелкового полка 341й стрелковой дивизии.

Служба на новом месте начиналась не так, как ее представлял себе В. И. Давиденко. Особенно удручала моральная подавленность офицерского состава из-за плохих бытовых условий. Да и боевая подготовка личного состава получила неудовлетворительную оценку. Засучив рукава, Василий Иванович принялся за работу и вскоре добился выдающегося результата. По итогам 1953 года его полк был признан лучшим в округе, и по представлению командующего округом Маршала Советского Союза К. А. Мерецкова В. И. Давиденко был назначен командиром 67й стрелковой дивизии в Мурманске.

В 1958 году генерал-майор В. И. Давиденко с отличием окончил Академию Генерального штаба. Затем он занимал должности заместителя командующего 6й армией в Мурманске и заместителя командующего войсками Закавказского военного округа. В 1962 году его переводят в Центральный аппарат Министерства обороны СССР на должность начальника управления боевой подготовки Сухопутных войск. С 1969 по 1973 год он являлся заместителем начальника Главного управления боевой подготовки Сухопутных войск. Затем до 1976 года работал в Болгарии в должности представителя от Главнокомандующего Объединенными вооруженными силами государств - участников Варшавского Договора при заместителе министра обороны и командующем Сухопутными войсками Болгарской народной армии.

После возвращения на Родину с января 1977 года генерал-лейтенант В. И. Давиденко занимал должность консультанта на офицерских курсах "Выстрел". В 1983 году его военная служба завершилась.

Герой Советского Союза В. И. Давиденко отмечен многочисленными советскими и иностранными государственными наградами. Он награжден двумя орденами Ленина, четырьмя орденами Красного Знамени, двумя орденами Отечественной войны I степени, двумя орденами Красной Звезды, орденом "За службу Родине в Вооруженных Силах СССР" III степени, орденами Югославии, Болгарии, Монголии, Румынии, 38 медалями, в том числе "За отвагу" и "За боевые заслуги".

С 1963 года Василий Иванович вел работу на посту председателя Совета ветеранов 73й Сталинградско-Дунайской Краснознаменной стрелковой дивизии. Под его редакцией группа ветеранов соединения подготовила и в 1982 году выпустила коллективный труд, посвященный боевому опыту дивизии, а в 1995 году Вологодское издательство выпустило книгу В. А. Давиденко "Армия - судьба моя".
.
* * *
* * *
Продолжение воспоминаний моего деда, Климова Юрия Васильевича (1922-2002).
Воспоминания моего прадеда (отца моего деда) - Климова Василия Михайловича (1891-1978) - вот здесь.

Все опубликованные части: 1-я ; 2-я ; 3-я ; 4-я ; 5-я ; 6-я ; 7-я ; 8-я ; 9-я ; 10-я ; 11-я ; 12-я ; 13-я ; 14-я ; 15-я ; 16-я ; 17-я ; 18-я ; 19-я ; 20-я ; 21-я ; 22-я ; 23-я ; 24-я ;
Читать дальше...Collapse )
* * *
* * *
Продолжение воспоминаний моего деда, Климова Юрия Васильевича (1922-2002).
Воспоминания моего прадеда (отца моего деда) - Климова Василия Михайловича (1891-1978) - вот здесь.

Все опубликованные части: 1-я ; 2-я ; 3-я ; 4-я ; 5-я ; 6-я ; 7-я ; 8-я ; 9-я ; 10-я ; 11-я ; 12-я ; 13-я ; 14-я ; 15-я ; 16-я ; 17-я ; 18-я ; 19-я ; 20-я ; 21-я ; 22-я ; 23-я ; 24-я ;
Читать далее...Collapse )
* * *
* * *
Продолжение воспоминаний моего деда, Климова Юрия Васильевича (1922-2002).
Воспоминания моего прадеда (отца моего деда) - Климова Василия Михайловича (1891-1978) - вот здесь.

Все опубликованные части: 1-я ; 2-я ; 3-я ; 4-я ; 5-я ; 6-я ; 7-я ; 8-я ; 9-я ; 10-я ; 11-я ; 12-я ; 13-я ; 14-я ; 15-я ; 16-я ; 17-я ; 18-я ; 19-я ; 20-я ; 21-я ; 22-я ; 23-я ; 24-я ;
Читать дальше...Collapse )
* * *