egorka_datskij (egorka_datskij) wrote,
egorka_datskij
egorka_datskij

Воспоминания американского солдата Франка Кравчука. Часть 5.

Окончание воспоминаний - послевоенные годы.
Также следует первая глава о детстве, отрочестве и юности.

Оригинал на английском находится здесь: http://franek.webs.com/

Все части: 1-я2-я ; 3-я ; 4-я ; 5-я ;

Послевоенные годы.

В июне 1946 я уволился из армии. Шел уже 13-й месяц после окончания войны. Вместе со мной были уволены еще совсем немногие. Все это время в армии меня убеждали не увольняться, и что мне еще нужна медицинская и прочая помощь. Я настаивал на обратном. Так я вернулся домой. С получил свои бумаги об увольнении и со ветеранским значком на отвороте кителя пустился в дорогу домой. (Эти значки изображали орла и показывали, что мы были ветеранами. Мы их называли "гадкий утёнок" (ред. - “UGLY DUCK”). Их мало кто носил. Все стремились забыть о войне и армии. Никто почти  не носил значки, так как все вокруг были ветеранами. Казалось, что это выглядит как выпендреж.) После нескольких дней дома я уже не носил форму. Для обустройства от армии нам было положено содержание в 26 долларов в неделю в течение 26 недель. Я использовал все 26 недель. Я не спешил устраиваться на работу. Жизнь была прекрасна.

К тому времени все мои старые друзья уже успели пережениться и найти работу. Так что времени у меня было предостаточно. Я встретился с моей будущей супругой и мы поженились в 1947 году. Я пробовал работать в нескольких местах, но моё сердце ни к чему не лежало. Тогда я, пользуясь ветеранской привилегией при поступлении, решил устроиться на работу в полицию.

В 1962 году я получил увечье. После долгого периода реабилитации мне предложили уйти на пенсию со полным содержанием на всю жизнь. Я принял предложение в возрасте 39 лет. Со всеми своими пенсиями, как ветеран, как полицейский и как инвалид, я имел достаточно средств чтобы не заботится о хлебе насущном.

В 1971 году мы с женой переехали в штат Флорида. Я купил превосходный катер и провел все последующее время рыбача в море. Денег эта рыбалка приносила мало, но было так здорово!

На этом я хочу закончить своё повествование...

КОНЕЦ

====================================================



Дество, отрочество, юность.

Меня зовут Франк Кравчук (Frank Krawczyk), но вы меня можете звать просто - Франек.

В 1931 я был шестилетним мальчишкой. Я до сих пор помню жизнь своей семьи в то трудное время. Мои родители были польскими иммигрантами. Их жизнь, как и жизнь представителей других национальностей, была борьбой за существование. Я помню вокруг были поляки, немцы, ирландцы, итальянцы, греки, евреи и другие. Мы все жили в абсолютной гармонии друг с другом. То были времена отличные от сегодняшнего дня. На каждом углу была бакалейная лавка. Деньги не были особо в ходу. Вместо этого, владелец магазина записывал цену приобретенных вами товаров в особую книжечку. В день зарплаты человек являлся в магазин и платил. Для нашей семьи из 4 человек недельное потребление продуктов составляло 8 долларов.Мой отец зарабатывал 15 долларов в неделю, моя мать мыла полы за 7 долларов. Жизнь была трудной, но мы никогда не голодали.

В кухне находилась печка, топившаяся углем, на которой мама готовила и пекла хлеб. Она же отапливала помещение. Чтобы помыться, мама сначала грела воду на печке. Раз в неделю нас, детей, сажали в оцинкованное корыто и мыли. Холодильники отсутствовали. У нас на дворе был ящик со льдом, в который работник помещал ледяной куб ценой в 10 центов. Его хватало на 3 дня. Молоко было не гомогенизированное и хранили его на улице. В морозное утро сливки, плавающие в бидоне, замерзали. Мы добавляли сахар и получали мороженное. Молоко нам развозили по магазинам рано утром на конной повозке. Я и сейчас как на яву слышу это "цок-цок-цок-цок" по асфальту. Молоко было в стекляных бутылках объемом в одну кварту. Тогда не было ни пластика, ни супермаркетов.

Практически на каждом углу был магазин: булочники, парикмахеры, кондитеры, бакалейщики. Было обычным делом пойти в бакалею и купить одну свиную отбивную. Хлеб - 10 центов за батон. Молоко - примерно 10 центов за бутылку. Мелкие торговцы продавали свежие овощи прямо с конной повозки, которая циркулировала по улицам. Питейные заведения также были практически на каждом углу. Отец, чтобы сэкономить пятачок на вечернее пиво, вместо транспорта шел на работу пешком три мили. Жаркую погоду переносили без кондиционеров - окна закрывали ставнями. Иногда ночевали в парке (попробуй ка это сделать сегодня - сразу ограбят).

На Пасху было весело. Мы, ребята, ходили по улицам и орали:"У кого есть яйцо!?" Другие дети выходили и мы стукали яйцами друг об друга. Тот, у кого яйцо трескалось, должен был отдать его победителю.

На Рождество было угощение. Мы с отцом покупали Рождественскую ёлку - тсугу - за два доллара. На улице был морозец и мужик на углу продавал жаренные каштаны. На другом углу стоял итальянец крутивший ручку ручного органа. С ним была ручная обезьянка, ходившая по кругу с кружкой и клянчившей монетки. Мы шли домой и ставили елку, вешали пустые чулки и шли в кровать. На утро было счастье. Это был настоящий старый добрый праздник Рождества.

К 1935 году ничего не изменилось. Бедность процветала. Но никто не жаловался. Мы принимали жизнь такой, какой она была. Теперь мне уже было 10 лет и я был смышлёнее. Я нашел способ подзаработать пару баксов. Из разного хлама я соорудил тележку. Балтимор был портовым городом и принимал корабли со всего света. Во время их разгрузки большое количество древесного материала просто выбрасывалось. Я собирал его на тележку и привозил домой. В те времена дома обогревались дровами или углем. Я продавал свои дровишки соседям. Я также собирал на железнодорожной станции куски угля упавшие с товарных платформ. Там работал один старик, который жалел меня. Он забирался на платформу и сбрасывал мне немного угля. Я приносил его домой и продавал его дешевле, чем он стоил у торговца. Я зарабатывал до одного доллара в день. Возможно, это не впечатляет сегодня, но тогда это было небольшое состояние. Деньги шли моей маме.

Летом, для развлечения, те у кого завалялись монетки, ходили бассейн в парке. Там выдавали черные шерстяные плавки от которых все тело ужасно чесалось. Чтобы попасть в бассейн нужно было постоять в специально обработанной воде для борьбы с грибком на ногах. Что-то я не припоминаю, чтобы девчонки туда наведывались.
Мы играли в бейсбол, футбол и катались на роликах по улицам. Иногда мы ходили к морю и, используя куриную шею как приманку, ловили крабов. После такой охоты мы раздевались и сигали в воду у пристани. Иногда полицейские гоняли нас и уносили наших крабов. Еще мы часто бегали в лес. Брали с собой картошку и пекли её на костре. Они получались ну прямо как куски угля, но нам было всё равно - нам нравилось. Помню однажды, я вернулся после такой долгой лесной прогулки домой, где меня встретил самый незабываемый в моей жизни аромат: мама испекла свежие сдобы с корицей. В тот день я обожрался ими как хрюшка.

Я рос и, кроме того, умнел. Я узнал, что если летом я поеду на ферму вместе со своей бабушкой и другими пожилыми иммигрантами, то смогу заработать до двух долларов в день на сборе фасоли и клубники. Там мы жили в небольших деревянных хижинах с деревянными койками и керосиновой лампой внутри. Для сна моя бабушка сшила вместе две простыни и набила их соломой. Еду все готовили на общей дровяной печи, которая горела постоянно. На плите всегда стоял большой фарфоровый в пять галонов кофейник полный чёрного кофе. На вкус он был как стрихнин, но своё дело делал - не давал заснуть.

Девчонки оставались в лагере: готовили и стирали. Мы ели много фасоли и картофеля с фермерского поля. Иногда хозяин забивал свинью и тогда мы ели много свиного мяса и супа. Все было прямо как в романе "Гроздья гнева" - Джон Стейнбек был бы горд увиденным. В воскресенье, наш выходной, нас навещали наши семьи и привозили гостинцы. Какие-то парни привезли акордеон и скрипку и мы танцевали и пели прямо на грязной земле. Женщины готовили польско-украинский суп - борщ. Он готовился на свинине, картошке, фасоли и сливках от хозяйской коровы. Теперь я зарабатывал десять долларов в неделю. На лишние деньги отец приобрел радио и граммофон. Телефонов ни у кого не было. Надо позвонить - ищи телефонную будку.

В свои 15 лет я не любил школу. Я бросил её и, получив разрешение ра работу, пошел работать. Мой брат продолжил учебу в школе высшей ступени. В общем, жизнь шла без изменений. Работы было мало. Моя первая работа была в прачечной в ночную смену. Мне платили 29 центов в час. Я бросил это дело после первой же ночной смены. Терпеть эту работу не мог. Следующая работа была на консервной фабрике. Ничего так работенка. Но через пару недель меня подловили курящим в запретной зоне и уволили. Потом я работал на пищевой фабрике. Вот эту работу я любил. Мне всё время повышали зарплату. Там я работал до 1942 года. Тогда, после того как Япония атаковала США, неожиданно появилось огромное число вакансий в оборонной промышленности. Мой отец устроился на верфь, а я на авиационный завод. Начальная ставка была 45 центов в час. Мама ушда со с воей работы. Я и отец зарабатывали деньги, пока бой брат проходил обучение. Потом он таке устроился на авиазавод. Жизнь становилась лучше и лучше. Мы даже приобрели подержанный автомобиль - Студебеккер 1937 года. Но поскольку Америка была в состоянии войны, то бензин отпускался по лимиту. Нам полагалось 3 галлона в неделю. Цена - 18 центов за галлон. На все продукты был установлена норма. Всё шло для армии. Но никто не жаловался. Америка была единой и полной патриотизма страной. В каждой семье кто-то надел военную форму. Везде реяли флаги. Мы были горды, что мы - американцы, и были готовы драться за свободу.

Южане приехали на север работать на оборонку. По ходу войны, многие мужчины призывались в армию, и их места занимали женщины, которые работали превосходно и не покладая рук. Моя девушка записалась на курсы военных медсестер. Её старшая сестра стала добровольцем в WAVE (Women Accepted for Volunteer Emergency Service) при ВМФ США. Я попробовал записаться в ряды Береговой охраны США, приврав о своем возрасте, но они сразу раскусили меня и отказали. До самого своего восемнадцатилетия я продолжал работать на авиазаводе. Через три недели после этого дня меня призвали в армию.


Продолжение: "Европа, а вот и мы!"


Tags: Вторая Мировая война, я помню...
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 12 comments