egorka_datskij (egorka_datskij) wrote,
egorka_datskij
egorka_datskij

Воспоминания американского солдата Франка Кравчука. Часть 3.

Вторая треть главы о Европе.

Все части: 1-я ; 2-я ; 3-я ; 4-я ; 5-я ;


16 декабря, около 5 утра, мы были разбужены ужасающим взрывом. Мы сразу сообразили, что находимся под немецким артналетом. Вокруг рвались снаряды и рушились деревья. Я забился в угол землянки и сжался в комок. Осколки секли настил нашего укрытия. Мы не высовывали голов, иначе - мгновенная смерть. Налет продолжался около получаса. Хотя еще было ночное время, но было светло. В воздухе носились снежные облака и немцы направили мощный прожектор в небо для освещения.

Вокруг был хаос. Поваленные деревья, пожары, дым и запах пороха. Были и жертвы, но убежище спасло нас. Это передовые части получили самый сильный удар. Вся связь, все линии, были потеряны. С передовой по радио требовали связи. Немцы перешли в наступление. Позднее я узнал, что моя дивизия была атакована 6 немецкими дивизиями.

Нам приказали группами по двое выдвинуться и восстановить линии связи. Это было невозможно. Все наши линии были перебиты. Но мы все равно отправились. Начиная с расположения батальона, мы восстанавливали один за другим разрывы на линиях ко всем ротам. До нас доносилась канонада. Мы снова попали под артналет. Мы спрятались в канаве и слушали как осколки свистели над головами. Иногда близкие разрывы подбрасывали нас с земли. Уже под конец обстрела мой сержант закричал. Он был ранен и нервно дергался. Его нога у колена была почти полностью перебита и лишь висела. Я увидел машину медиков и помахал им. Мы посадили сержанта и они укатили. Я остался один. Я продолжал соединять провода сколько мог. Достигнув перекрестка у Лосхейм, я забрался на дерево, чтобы осмотреться. Услышал шум и увидел бегущих американцев. На моих глазах они забежали в дом, а немецкий танк усыпанный десантом развернул 88мм пушку и разнес его в щепки. Немцы так и не заметили на дереве. Но сообразив, что я совсем один, я слез с дерева и побежал к лесу. Немцы меня увидели и открыли огонь. Я бежал как только мог. Стрельба прекратилась и я остановился. Я очень запыхался. Лишь теперь, посмотрев вниз, я увидел кровь на штанине и снегу. Я был ранен и даже не заметил этого. Я добрался до перевязочного пункта своего батальона, где мне обработали рану серным порошком и перебинтовали. Потом меня поместили в грузовик и эвакуировали.

* * *

Шагая к санитарному автомобилю и я подумав как близок я сегодня был к смерти, я начал судорожно трястись. Эта дрожь продолжалась около 10 минут и прекратилась. Этого больше не случалось со мной. Полагаю, это у меня были легкие симптомы военного невроза. Пока я был в самом пекле, меня это не волновало. Я держал себя в полном контроле. Кстати, я никогда больше не увидел своего сержанта.

Меня направили в тыловой госпиталь на лечение. К тому моменту раненные прибывыли отовсюду. Рядом со мной положили какого-то азиатского парня, у которого был вырван весь пах. Он так все время и лежал лишь уставившись в потолок. После первой ночи, 17 декабря я был переведен в Париж. Через два часа после моей эвакуации, весь госпиталь был захвачен танковой дивизией СС полковника Иоахима Пайпера. Он также устроил бойню роты американских сапёров у Мальмеди. Я прочитал об этом на следующий день в Париже, где мне потом прооперировали ногу. Раненные прибывали и пребывали. Меня перевели для восстановления в госпиталь в одном из маленьких французских городков. Поскольку мое ранение не было серьезным, мне выдали пропуск в город. Там я увидел странные картины. Писуар на углу улицы, где мужики подходили отлить на виду у всех. Там был грузовик с дровяной печкой вместо топлива. Мне выдали жалование и я с парой других парней решил пойти в публичный дом. В свои 19 лет я все еще был девственником. Пока мы стояли в очереди, я вспомнил все эти фильмы про венерические заболевания, показанные нам в армии. Меньше всего на свете я хотел заполучить язвы и чтобы капало с конца. Я сдрейфил и ушел. Решил, что если уж умирать, то умирать девственником. Позднее ребята сказали, что пожалели, что не ушли со мной. Девушки были грязными и страшными.

Главное командование союзных сил сообщило, что фронт может быть прорван, и что все ходячие раненные и другие солдаты отправляются обратно на линию фронта. Впервые черные водители грузовиков были направлены в бой. Мы погрузились в выгоны "сорок или восемь" (сорок человек или восемь лошадей).

Мы остановились на сортировочной станции и обнаружили перед нами другой состав с нержавеющими цистернами. Пара наших парней пошли разведать. Обнаружилось, что они были наполнены вином. Мы наполнили свои каски и все напились. Хорошо, так как было морозно и вино помогло нам согреться.

* * *

Явившись на пункт приёма пополнений (ред. - "REPO DEPOT, replacement center"), я увидел что там царил полный хаос. Они совершенно не справлялись с новым пополнением. Они не знали, где находится моя дивизия, но предположили, что она была в Ельзенборн. Туда они меня и направили. По прибытии, мне приказали окопаться на хребте Эльзенборн. Немногие окружавшие меня солдаты были мне незнакомы. Все они были из разных дивизий, отставшие солдаты, повара и т.д.Поначалу нас было совсем немного. Но постепенно, линия начала пополняться. Рядом с моей ячейкой расположились двое польских солдат из британской армии и установили пулемет. С каждым часом промежутки в нашей линии обороны заполнялись бойцами. Затем прибыли пара танков и пушек. Теперь было ясно, сто никто не сможет пройти через нас.

Однажды утром, из пролеска у подножия холма появился немецкий солдат. Он был в белом камуфляже, чтобы не выделяться на снегу. В руке у него был мегафон и он проорал: "Американцы, сегодня вы умрете!" Да, в тот день мы его хорошенько удивили! Пока они продвигались вверх по склону в нашу сторону, нам было приказано не открывать огонь. С их приближением я начал нервничать. Но наконец-то раздалась команда открыть огонь. Началась буря! Они падали как мухи. Выжившие немцы бежали обратно в перелесок. Мы были очень довольны собой. Не думаю, что у нас были значительные потери, хотя я не покидал свою ячейку, чтобы посмотреть.

Через некоторое время, они снова пошли в атаку. Мне говорили, что некоторые немцы плакали. Сам я этого никогда не видел. Снова повторилась та же история. Мы скосили их. В этот раз они отошли и больше не возвращались. Нам было приказано спуститься вниз по склону для зачистки и взятия пленных. Я слышал много выстрелов, но видел очень немногих пленных. (Мы помнили бойню при Мальмеди) Держа винтовку на изготовку, я спускался по холму. Земля была устлана мертвыми телами и умирающими. Я подошел к немецкому мальчишке. Ему было не более тринадцати лет. Он что-то держал в руке. Поначалу, я подумал, что это граната и уже почти нажал на курок, но вдруг понял, что это была книга. Я приблизился и он протянул мне книгу сказав: "mien mutter". Моя мать говорила по-немецки и я понял, что он хочет чтобы я передал книгу его матери. И потом он умер. Книга была похожа на дневник. Я положил её в карман и двинулся дальше. Когда мы достигли леса, то все, что мы обнаружили, были мертвые лошади, телеги, тела и брошенная техника. Мы еще продвинулись дальше по дороге усеянной брошенной техникой.

* * *
Стоя на дороге после боя у хребта Эльзенборн, я чувствовал чувство глубокого удовлетворения. Я не оказался трусом. Я не отступил и дрался. Я всегда сомневался побегу я или останусь воевать. Шестнадцатого декабря я убежал, но тогда у меня не было выбора.

Скоро я повстречал двоих солдат из 99-1 дивизии. Как и я, они отбились от дивизии шестнадцатого декабря. А через короткое время появились и остальные. Пришло время вернуться в свой батальон. У всех из нас были истории. Но пока ещё мы не могли поделиться ими. Бой еще не закончился. Теперь ветер поменялся на противоположный. Мы, американцы, теперь перешли в наступление. Мы переломили хребет Вермахту. Они отступали по всему фронту. Их техника израсходовав топливо просто бросалась экипажами. Но впереди еще были бои. Временами они оказывали упорное сопротивление. Так было до тех пор, пока я не стал замечать знакомые по предыдущему места. Мы вернулись на старые позиции и остановились. Я пошел посмотреть на наш бункер. Он был разрушен. Похоже кто-то бросил внутрь заряд взрывчатки (взрывчатка в сумке, которая во много раз сильнее гранаты).

Здесь снова мы начали организовывать свою работу. Нам выдали новую форму, сапоги и боеприпасы. Жизнь снова возвращалась в свою колею. Многие из тех кого я знал уже не было с нами, но почти каждый день кто-то из них возвращался из госпиталя. Некоторые так никогда и не вернулись. Все они были заменены вновь поступившими. Медленно мы опять становились боевым соединением. Позднее я узнал, что многие выбыли из-за гангрены, вызванной обморожением мокрых ступней ног (ред. - trench foot). Снег перестал идти и погода налаживалась. Теперь у нас было время посудачить. Похоже у каждый пережил это время по-своему.


Следующая часть - окончание главы "Европа, а вот и мы!"


Tags: Вторая Мировая война, я помню...
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 9 comments