egorka_datskij (egorka_datskij) wrote,
egorka_datskij
egorka_datskij

Categories:

Воспоминания американского солдата Франка Кравчука. Часть 2.

Первая треть главы о Европе.

Все части:  1-я ; 2-я ; 3-я ; 4-я ; 5-я ;


Европа, а вот и мы! (ред. - начало)

Режим секретности был строжайшим. Эшелон останавливался пару раз, но нам было запрещено покидать вагоны. Через некоторое время мы пересекли широкую реку. Кто-то сказал, что это Миссисипи. Все согласились: были видны признаки территорий к востоку от Миссисипи. Прозвучал возглас, что мы направляемся на восток. Похоже в Европу.Тихоокеанский фронт уже не рассматривался как вариант. По прибытии мы разместились в лагере "Майлз Стандиш" в Род-Айленд (самый маленький из 48 штатов). Покидать лагерь было запрещено. Мы взошли на военно-транспортный пароход "Эксельсиор" на Бостонской пристани. Нас поселили на стесненных нижних палубах, где мы разместились на трехякусных койках. Было тесно. Корабль весь провонял. За едой мы выстраивались в очередь на палубе, чтобы позднее войти в кубрик на нижней палубе. Еда приготавливалась на пару и была невкусной. Пока мы еще стояли в порту у пристани было еще ничего. Но в море, при свежем ветре, мы все заболели морской болезнью от этой еды на пару. Мы кидались к леерам и, казалось, блевали собственными кишками. На второй день, утром, выглянув наружу, мы обнаружили, что мы не одни. Вместе с нами плыло множество транспортов и кораблей боевого охранения - целый конвой.

Через пару дней, пока мы в очередной раз блевали на леерах, мы увидели наши корабли в бою. Мы видели разрывы и фонтаны воды. Мы предположили, что они бросали глубинные бомбы, охотясь за подлодками. Подводных лодок мы так и не увидели. Через, примерно, пять дней мы привыкли к морю и уже не страдали от морской болезни. Таким было мое первое морское путешествие. Интересно было. К той еде я так и не смог привыкнуть. Я питался только апельсинами и шоколадками.

На девятый день кто-то закричал:"ЗЕМЛЯ!" Позднее один из моряков сообщил нам, что это была Англия. В тот же день мы пришвартовались в Ливерпульском порту. Страна очень отличалась от Штатов. Люди одевались совсем по-другому. Я не очень-то был впечатлён увиденным. Мы сели на грузовики и уехали в неизвестном направлении. Теперь же, смотря больше и больше по сторонам на пробегавшие деревни, я менял своё мнение и восхищался увиденным. Мы ехали по левой стороне и я так же увидел впервые соломенные крыши. Сельская местность была опрятной и красивой.

В городе, где нас разместили, жители уступили нам свои дома. Я впервые увидел печь, которая топилась углем. Хорошая штука. Люди относились к нам хорошо, а мы к ним. Мы делились шоколадом, едой и сигаретами. Местная норма питания была скудной. Британские же солдаты нас ненавидели. Про нас они говорили, что мы "переплаченные, перелюбленные и понаехавшие и гоняемся за прелестями их женщин" (ред. - They called us overpаaid,  oversexed , and over here, because we took their women for goodies). Правда, к нам это не относилось. Нам было запрещено вступать в неформальные отношения. Наши летчики, расквартированные в Англии, заработали такую репутацию. После непродолжительного периода нас снова посадили на грузовики и привезли в Саутгемптон, где мы взошли на британский корабль. Нас накормили блюдом из тушеных почек. Блевали ВСЕ! Пол был в буквальном смысле залит блевотиной. На следующее утро мы прибыли в Гавр, Франция. ОН был разрушен с самого первого дня высадки, дня "Д". Мы были счастливы покинуть этот корабль.

 * * *

Из Гавра нас перевезли на постой на территории яблоневого сада, называемого "Camp Lucky Strike". Именно как сигареты того времени. Мы установили палатки и вырыли выгребные ямы. Ямы были 60 сантиметров в ширину: как раз  чтобы сделать свое дело. Мы кушали много яблок. Однажды, прошел слух, что две французские девушки, собиравшие урожай, засматриваются на американских солдат, сидящих на яме. Неожиданно, яма вдруг стала пользоваться популярностью.

Нам выдали боеприпасы и противогазы и опять погрузили на грузовики. Мне досталась роль водителя вместе со старшим лейтенантом. Мы ехали всю ночь с выключенными фарами. Лейтенант так не предложил помочь. Он проспал всю ночь. Когда мы въехали в Бельгию, то на остановке были встречены приветствующими жителями, предложившими нам вино, хлеб, цветы и множество поцелуев. Мы ехали пока не достигли города Амблив, на сколько я помню. Мой взвод был расположен на ночлег в амбаре. Мы спали на соломе. В один прекрасный день, наш лейтенант вернулся и сообщил, что утром мы выдвигаемся на передовую, и что некоторые из нас могут не вернутся живыми. Пошел снег и мы зашагали к передовой. Кругом было так красиво. Снег шапками сидел на елках. Это была зима, как в сказке. В чаще мы мы увидели оленя. Даже подумать было нельзя, что вокруг война. Мы достигли Арденского леса и были поселены на железнодорожной станции.

 * * *

Станция "Бушольтс" расположена в Бельгии как раз перед германской границей. Она состояла из одного большого здания. На улице было поле засеянное репой и картофелем. В течение дня мы проложили телефонную линию во все роты нашего батальона. Работы хватало, но мы не очень запыхались. Окрестности было очень живописными - хвойный лес с посаженными в ряд деревьями. Большие копны снега на ветвях. Дороги также были завалены снегом, но благодаря тому, что наши грузовики и джипы были полноприводными, нам это не мешало. Каждый день у нас была горячая еда из полевой кухни. По ночам мы выкапывали картошку и готовили картфель фри на жире, украденном с кухни. Репу мы панировали и тоже жарили в жире. Это была не война, а праздник. Жизнь была прекрасна.

Наш взвод разведки был расположен в Латзерат, на самой передовой позиции. В их задачи входило рейды в тылу противника, захват языков, сбор разведданных и выявление вражеских позиций. Они занимали возвышенность, с которой видна была немецкая зона. На той стороне немцы имели укрепленные сооружения и бункеры, огневые точки. Иногда можно было видеть, как немцы вдалеке развешивают свое белье на просушку.

Мы провели связь от них до штаба. Однажды я и мой приятель укладывали к ним телефонный кабель с движущегося джипа. Доехав до них, мы глянули в сторону Германии и увидели немца с ковырявшегося с чем-то в далеке. Мы решили пограть в снайперов. Каждый из нас выстрелил по разу. Лейтенат Лайл Бук и пара его солдат вышли из убежища кляня нас на чем свет стоит. Они сказали, что мы выдали немцам их позицию, до сих пор неизвестную противнику. Они ожидали артналета с минуты на минуту, но его так и не последовало. Они приказали нам сесть в наш джип и проваливать по-хорошему. Все из себя обиженные мы уехали. Позднее, 16 декабря, этот разведвзвод своим героизмом впишет себя в историю.

В тот момент мой полк был в резерве. В другой день, когда было нечего делать, я и мой приятель решили пройтись вдоль железнодорожного полотна. Пока мы безмятежно прогуливались мы увидели две фигуры приближающиеся навстречу нам. Постепенно сбляжаясь, мы все вдруг поняли, что мы - враги. Немцы развернулись и побежали обратно к своей линии. Мы сделали то же самое. В тот день героизма проявлено не было.

 * * *

Однажды, в конце ноября, мой 394-й полк был выведен из резерва на передовую. Первая штабная рота моего батальона переняла позицию от другого батальона. Мы располагались в лесу, примерно, в 3/4 мили от линии фронта. Мое отделение заняло землянку. Она обогревалась печкой, сделанной из большой бочки. Было уютно. Мы обеспечивали все наши роты линями связи. Фронт был спокоен, если не считать пары рейдов за языками.

Я и мой приятель как-то нашли ружейную гранату. Мы такой еще не стреляли и нам было интересно. Мы отошли в пустынное место в лесу, зарядили гранату в винтовку, прицелились в дерево и нажали спуск. Ба-Бах! Граната разорвалась на дереве и оно с оглушаующим треском обрушилось. Мы оба улепетывали назад в расположение роты. Когда мы прибежали, то не увидели вокруг ни одного человека. Вдруг кто-то крикнул чтобы мы спрятались в укрытие, так как немцы приближались. Мы так никогда никому не рассказали про гранату.
                                                                              
Однажды двое парней пристрелили корову и сказали, что они думали, что это был олень. Смех один. Шашлыки в тот день были отменные. Даже командир роты признался, что это была самая вкусная оленина, которую он когда либо пробовал. Жизнь была отличной. Мы писали письма домой, читали солдатскую газету "Stars and Stripes", однажды ходили все в баню в Льеже. Глазели, как бельгийский фермер забил свинью и потом обжигал щетину с туши на большом костре. Мы привороввывали свежие яйца, обменивали шоколад на свежий французский хлеб и вино. Жизнь была замечательной.

 * * *

16 декабря, около 5 утра, мы были разбужены ужасающим взрывом...


Следующая часть - продолжение "Европа, а вот и мы!"


Tags: Вторая Мировая война, я помню...
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments