egorka_datskij (egorka_datskij) wrote,
egorka_datskij
egorka_datskij

Климов Юрий Васильевич. Воспоминания. №13.

Мой дед, Климов Юрий Васильевич (1922-2002), оставил 3 тома воспоминаний о своей жизни. Всего, наверно, около 1000 страниц формата А4. Плюс много фотографий. Воспоминания моего прадеда (отца моего деда) - Климова Василия Михайловича (1891-1978) - вот здесь.

Все опубликованные части: 1-я ; 2-я ; 3-я ; 4-я ; 5-я ; 6-я ; 7-я ; 8-я ; 9-я ; 10-я ; 11-я ; 12-я ; 13-я ; 14-я ; 15-я ; 16-я ; 17-я ; 18-я ; 19-я ; 20-я ; 21-я ; 22-я ; 23-я ; 24-я ;


[ том 1, лист 126 ] Война о себе знать жестокостями и борьбой. Летом 1942 года я возил на пароконной бричке кабачки и огурцы на консервный завод. Купил газеты «Молва» и «Одесскую газету». В общих чертах сообщалось: «Пойманы советские террористы, долгое время скрывавшиеся в катакомбах. Военный трибунал приговорил главарей к расстрелу, который состоится завтра на еврейском кладбище.» Так, или примерно так, выглядело это сообщение. Ненависть к оккупантам не давала мне покоя. Возле бывших артскладов я остановил лошадей и пошел посмотреть то, что осталось от трагедии, разыгравшейся в первые дни оккупации Одессы... Надо было убедиться самому, увидеть их своими глазами. Перед глазами были сожженные развалины каменных блокгаузов и кучи пепла среди них. Виднелись человеческие кости и черепа. Было видно, что оккупанты приняли меры, чтобы скрыть следы содеяного. Но правду не скроешь! Случайно я поднял кусок вещества похожий на хозяйственное мыло. Я уже знал, что это – тол, взрывчатка. Пригодится для оккупантов, подумал я, и взял его в Червоный Хутор. Там же нашел обойму немецких патронов. В последствии, заменив порох в патронах на тол, подкинул их румынскому посту у памятника Ришелье у Потемкинской лестницы. По моим рассчетам такой патрон должен был разорвать казенник у винтовки и ранить солдата. Я понял, что это мало, но я был одинок. Однажды Володька Воронков изъял приводной ремень на водокачке, который приводил в движение насос и подавал воду всему хозяйству. Ремень этот он был попросту намерен продать на рынке, за него заплатят хорошо сапожники. Он годится на подошвы к сандалетам, которые стали носить летом все одесситы, за неимением другой обуви. На другой день в хозяйстве прекратилась подача воды. Марин был взбешен.

[ том 1, лист 127 ] Надо сказать, что мотористом на водокачке работал обрусевший немец Гуго. Не смотря на то, что жена у него была русская женщина и двое детей (девочки) говорили на русском языке, он страшно гордился своим немецким происхождением, использовал привелегию «фольксдойча», хвастался фашистской военной мощью. Для пущей остраски румын он повесил у себя на дверях своей квартиры немецкую свастику, что по его понятию означало «здесь живет немец».

Гнев Марина пришелся на Гуго, т.к. он отвечал за исправность хозяйства водокачки. Но криком делу не поможешь – воды по-прежнему не было. Нужен только ремень, но где он? Жандарм Андрей, который был вторым предвставителем румынских властей после администратора, господина Марина, тоже ничего не смог обнаружить и помочь раскрытию кражи. Тогда Марин вызвал из городской жандармерии военское подразделение во главе с майором. Были прекращены работы и людей согнали во двор перед конторой. За спиной майора, Марина и Андрея-полицейского стоял взвод солдат с винтовками. На асфальте, в нашу сторону, где мы стояли толпой поставлены два ручных пулемета. Майор говорил по-румынски – Андрей переводил его. Смысл сказанного был таков: «Кто знает кто украл ремень, должен заявить немедленно. В противном случае против толпы будет применено огнестрельное оружие». При этом он многозначительно показал на пулемет. Эта угроза ничего не дала нового. Никто ничего не знал о пропаже. Видимо у Марина было подозрение, которое ему подсказал Гуго: «Кражу мог совершить Воронков». Это было достаточно. Воронкова взяли под стражу и увели в кабинет Марина в конторе. Там, под пытками, он признался, что ремень – дело его рук. [ том 1, лист 128 ] Страшно избитого, без шапки, со связанными руками его снова вывели во двор под охраной солдат. Он повел Марина и майора на виноградник за нашим общежитием и указал место, где был спрятан этот злополучный ремень. Его увезли в город. Дальнейшая его судьба неизвестна. Это был жестокий урок для всех нас, «студентов».

Однажды, я чуть было не попал в беду, подобную Воронкову. Как обычно в воскресение, рано утром, чтобы попасть на первый трамвай, который шел в город, я взял большую кошелку картофеля да еще заплечный мешок и отправился виноградником к остановке трамвая. На выходе из виноградника из кустов вышел мне на встречу «Андрей-жандарм», так мы его звали все рабочие. Несунов было много и Марин пригрозил накануне о том, кто будет пойман с плодами, овощами и картофелем – будет сдан в трудовой лагерь. Андрей устроил засаду и я в неё попался. Он был неумолим и, вскинув винтовку наизготовку, приказал возвращаться назад в контору. Это была беда. Он отпустил меня толко за то, что я пообещал ему вечером принести 25 марок – это месячная зарплата. Конечно, за картофель такой суммы не выручишь на Привозе, но я продал его на этот раз. Деньги дала Ольга, выпросив у родителей. Теперь вспоминая этот случая, я говорю: «Я выжил так, на всякий случай». (так сказал один поэт)

Дополнения и комментарии:

Общее по поводу воспоминаний:


Упомянутые места и селения:


Вокруг да около:
  • О


tracker