egorka_datskij (egorka_datskij) wrote,
egorka_datskij
egorka_datskij

Климов Юрий Васильевич. Воспоминания. №6.

Продолжение воспоминаний моего деда, Климова Юрия Васильевича (1922-2002).
Воспоминания моего прадеда (отца моего деда) - Климова Василия Михайловича (1891-1978) - вот здесь.

Все опубликованные части: 1-я ; 2-я ; 3-я ; 4-я ; 5-я ; 6-я ; 7-я ; 8-я ; 9-я ; 10-я ; 11-я ; 12-я ; 13-я ; 14-я ; 15-я ; 16-я ; 17-я ; 18-я ; 19-я ; 20-я ; 21-я ; 22-я ; 23-я ; 24-я ;


[ том 1, лист 57 ] Старший лейтенант в форме пограничника, подозрительно оглядев меня, внимательно изучал паспорт и свидетельство об освобождении от воинской обязанности.

Дома у Ольги все были дома. Видимо, перед этим шел разговор обо мне. Семен Викентьевич и Феня Ивановна разбирали большие сумки... В них были бутыли с постным маслом, консервы, крупы, мука, сахар, соль, мыло. В стороне стояла большая, литров на 10, бутыль с белой жидкостью. Как потом оказалось это был спирт-ректификат. Все это богатство выдали Семену Викентьевичу, как он сказал, на работе...

После обеда стали собирать и увязывать узлы, чтобы отправить их к тете Соне. На этот раз мы поехали вдвоем с Ольгой.

Так прошло еще несколько дней. Канонада по-прежнему не утихала. Налеты фашистких самолетов еще более усилились. Однажды вечером стала бить береговая артиллерия в районе Дофиновки. Вскоре приняли участие также береговая тяжелая артиллерия в районе 6-й станции и Большого Фонтана. Поздно вечером, на том берегу залива, отчетливо были видны разрывы снарядов и орудийные вспышки. Значит враг полностью замкнул кольцо вокруг Одессы.

Корабли и самоходные баржи теперь шли в Одессу огнем вражеской артиллерии. Было интересно наблюдать с этого берега, как вокруг судов появлялись мощный всплески фонтанов воды, но они продолжали быстро идти намеченным курсом. Было странно видеть разрывы снаряда без звука. Только секунд через 10 - 15 раздавался свист снаряда и вслед за этим грохотал взрыв. Несовпадение самого разрыва со звуком делало картину искаженной... Растояние до кораблецй было 5 - 6 км. Заслышав обстрел, мы с соседским парнем бегали ближе к морю и смотрели на эту страшную картину. В середине августа начался артобстрел города. Особенно по ночам враг, методично, через каждые 10 - 15 минут, посылал снаряд. Вначале несколько [ том 1, лист 58 ] секунд был слышен противный вой снаряда, который с оглушительным грохотом разрывался где-то в городе. Это наводило ужас на женщин и детей, которые в страхе не могли нормально спать всю ночь.

Мы с Ольгой продолжали носить вещи к тете Соне. Однажды к дому подъехала полуторка и в дом вошел молодой офицер в форме погранвойск. Оказалось это был муж Люды [ двоюродная сестра Ольги? ]. Двое солдат разгрузили много ящиков с консервами, колбасой и другими продуктами.

За обедом познакомились и разговорились.  Узнав кто я и на каком положении оказался в Одессе, спросил меня, хотел бы я эвакуироваться морем, он  может достать посадочный талон.  Я ответил утвердительно. Однако он свое обещание не выполнил. Правда, я его больше не видел. Забегая вперед, скажу: он остался в городе. При оккупантах, кажется, открыл лавочку, торговал, перепродавая барахло. Но судьба ему выпала тяжелая. При освобождении Одессы Советской Армией его судили как дизертира...
Пердо мною встал вопрос, как дальше жить? Нет продуктовой карточки, не работаю. После того, как кинофабрика была эвакуирована в Ташкент, ее помещение было занято под изготовление пороховых зарядов для минометов.

Семен Викентьевич был назначен директором кинофабрики и её хранителем. Настоящий директор вместе с персоналом отбыли в Ташкент. В последствии, выяснилось, что часть работников попала под бомбежку, не достигнув Мариуполя и погибла, но большая часть благополучно вернулась в Одессу и продолжила работу на киностудии после войны. Я был принят на военное производство, развернутое в здании кинофабрики. Работа была простая. Из [???] шелка шили небольшие мешочки по определенному размеру - вот и всё. Поработав там дня три, производство вдруг закрыли за ненадобностью. Точно не знаю.
Однажды Семен Викентьевич позвал меня в директорский кабинет и предложил лсмотреть оставшуюся на кинофабрике библиотеку.
[ том 1, лист 59 ] В небольшой соседней комнате, стены которой были уставлены стилажами, была масса хороших книг русских и иностранных классиков. Правда и то, что часть книг уже была взята. Но все равно книг было еще много. Откровенно сказать, тогда мне было не до книг. Помню, я почему-то взял три тома подшивки журнала "Нива" (за 1914, 15, 16 года). Просто для просмотра иллюстраций от нечего делать. На следующий день Семен Викентьевич предложил мне зайти в костюмерную и выбрать для себя одежду и обувь. Ценные театральные реквизиты были уже вывезены. Осталась простая, рабочая и крестьянская одежда. Первым делом, мне понравился лыжный новый костюм из "чертовой кожи" коричневого цвета. взял две пары керзовых ботинок (сапог не было) , полушубок из овчины и еще что-то. Связал все в большой клумак и принес домой. Лыжный костюм меня здорово выручил. Я носил его зимой и летом не снимая до апреля 1944 года. Потом, после мобилизации я опять его взял в Сибирь и в Москву, и носил его до конца учебы в институте, т.е. до 1950 года. Полушубок из овчины тоже спасал меня зимой 1941 - 1944. Жалею, что не взял его когда вернулся из армии. Ольга предлагала его взять в Сибирь, но я стеснялся носить овчину . это было не интеллигентно.

Бомбежки и обстрел города продолжались. Но город не сдавался. Те рубежи, где мы копали противотанковые рвы, сдерживали врага. На стенах домов, заборах были расклеены плакаты:"Одесса была, есть и будет Советской!" И действительно думалось, что так и будет. Город не сдадут до прихода главных сил, которые снимут блокаду.
Трудности были с питьевой водой. Пока были запасы питьевой воды на кинофабрике - я носил водй оттуда. Но вскоре запасы были вычерпаны. Приходилось ходить за водой за три квартала, к заводу шампанских вин, где был глубокий колодец с пресной водой. Но там были очереди и водй доставали длинными веревками. Я приноровился без очереди - предлагал свои услуги женщинам, которые сами не умели достать воду из колодца.

Стало прибывать много раненных. Все санатории и дома отдыха [ том 1, лист 60 ] были заняты под госпитали, штабы и другие службы тыла Приморской армии, которая обороняла город. Несмотря на бомбежку и обстрел, корабли родвозили из Севастополя и Новороссийска новые подразделения армии и флота.

Феня Ивановна устроилась в соседний госпиталь работником на кухню. Это здорово выручало нас всех. Приносила котлеты, что по тем временам было большим дефицитом. Блокада - это блокада. В магазинах по карточкам выдывали только соевые бобы, кукурузу в зернах, иногда - пшено. Принеся воды, тутже отправлялся в Аркадию, на поле подсобного хозяйства, где после уборки овощей и картофеля можно было найти оставшиеся корнеплоды. Часа за два - три набиралось всякой чертовщины полная корзинка. Особенно ценным был для нас картофель, если удавалось его накопать. Месяц сентябрь - все убрано уже.

Рано утром 22 сентября над морем разнеслись громовые удары главных артсистем с кораблей Черноморского флота. В доме все ходило ходуном от залпов крупного калибра. К их удару присоединилась и береговая артиллерия. Так продолжалось часа два. Ещё темно, я выскочил на двор и побежал на берег, чтобы узнать в чем дело. Отчетливо видны всполохи орудий кораблей. Сквозь всполохи видны силуеты корпусов линкоров и крейсеров. Наши обстреливают неприятеля в районе Дофиновки. Погода была пасмурной, торпедные катера делают дымовые завесы, чтобы скрыть корабли от прямого огня.
 
На следующий день стало известно: под Дофиновкой высажен десант с кораблей Черноморского флота. Уго успех был очевиден, так как через центр города провезли орудия врага, которые стреляли по городу. [ том 1, лист 61 ]  Длинноствольные пушки крупного калибра сопровождались надписью на фанере:"Они стреляли по Одессе, больше стрелять не будут!" И в самом деле, обстрел города прекратился на несколько дней. Зато немецкая и румынская авиация неистовствала. Налета на город почти не прекращались.
 
Как-то в один из сентябрьских дней я один поехал к тёте Соне. Когда трамвай проехал "Чумку" и ехал вдоль ограждения еврейского кладбища , вдруг раздалась пулеметная очередь и звук низко летящего румынского истребителя. На его фюзеляже отчетливо  виднелись опознавательные знаки румынской военной авиации. Это был трехцветный круг. К счастью его огонь был нацелен, по-видимому, не на наш трамвай, а на другой объект.
 
Десант моряков отбросил врага на несколько километров на восточном участке обороны города.  Это можно было видеть даже невооруженным глазом - взрывы снарядов и бомбежки, которые были хорошо видна из Отрады, отодвинулись далеко на восток.
 
Но корабли по-прежнему прорывались в город под огнем вражеской артиллерии и авиации. [ том 1, лист 62 ] Чаще всего они приходили и уходили в ночное время суток... Но иногда им не хватало ночи и они запаздывали и приход их в Одессу совпадал с восходом солнца. Тогда торпедные катера ставили дымовую завесу в Одесском заливе... Не всегда было благополучно.
 
Так однажды, я увидел, что на том берегу виднелся из воды огромный корпус корабля.  Говорят, что это "Аджария", которая шла в мариуполь с эвакуированными женщинами и детьми... Позднее в море, прямо перед Отрадой, виднелся огромный корпус плавучего дока. Он был почти полностью скрыт под водой и толко самые выские части верхней палубы были видны над водой. О них разбивались волны черного моря, перекатывались буруны. Это результат налета вражеской авиации.
 
Канонада теперь явственно приблизилась к окраинам города. В тихую погоду можно даже слышать пулеметную трескотню. Дальник, Татарка, Сухой лиман - то и дело слышалось на устах одесситов.
Наши истребители взлетали с пригородного аэродрома и, не набирая высоты, обстреливали вражеские позиции. В один из дней я видел двойку наших самолетов необычных по силуету. В начале даже подумал, что это немецкие, [ том 1, лист 63 ] но на килях отчетливо была видна красная звезда. Только потом, после освобождения Одессы я узнал, что это были прославленные наши штурмовики, летающие танки, ИЛ-2. Однажды пролетали и двухкилевые бомбардировщики с двумя моторами Пе-2. Это были советские пикирующие фронтовые бомбардировщики. Но как мало их было в небе Одессы в то время! В небе чаще всего летали самолеты врага.
 
В наших домах по Дачному переулку расположился какой-то автобат с мех. мастерской. Во дворе стояли полуторки, которые требовали ремонта. Один боец-слесарь автомеханик, лет сорока, особенно подружился с нами, часто бывал у нас. Сейчас не помню его фамилии. Звали его Василием. Он был мобилизован с начала войны и проживал в Одесской области на станции Веселиново. Там у него остались родители, жена и дети. В пеоследних числах сентября и начале октября пошли дожди. Небо затянуло низкой густой облачностью. Это была передышка от надоевших вражеских налетов авиации.
 
Но бои на фронте не затихали. То в одном, то в другом месте вспыхивала канонада... В медсанбаты, которые разместились в санаториях по Французскому бульвару, то и дело привозили раненных бойцов. Феня Ивановна уходила рано утром в один из них, расположенный совсем рядом. Семен Викентьевич тоже отправлялся на свою кинофабрику с важным видом, одев коричневый полушубок и кепку с большим козырьком. Мы с Ольгой оставались дома, беседуя с Фирой или семьей Орловских, рассказывая друг другу о всех услышанных новостях. Все с замиранием сердца ждали исхода... А на улицах города по-прежнему можно было прочитать:"Одесса была, есть и будет Советской." Некоторые высказывали предположение, что Одессу сделают открытым городом, чтобы не разрушать его. Но я этим слухам не верил и ждал решительного перелома на фронтах.
 
Только спустя много лет после войны, читая мемуары начальника штаба гитлеровского вермахта Гальдера, я [ том 1, лист 64 ] узнал всю трагическую картину того времени. Это настолько интересно, что я хочу дословно выписать из дневника его:
"27 сентября 1941 года: Начало прорыва на Перекопе. Позавчера Антонеску принял решение просить немецкой помощи, т.к. румыны не смогут взять Одессу одни: он требует войск и авиации. Для содержания военнопленных выделять одного человека из расчета на 30 военнопленных. Наши потери в восточной кампании за каждый день составляют в среднем 196 офицеров. К вечеру 26.09.1941 г. 73-я и 46-я дивизии немцев прорвались через наиболее узкую часть Перекопского перешейка. Противник продолжает удерживать только одну позицию в тылу."
"8 октября 1941 года: Выход немецких танков к Мариуполю. Тем самым завершено окружение всего южного района." Гальдер далее пишет, что большинству русских войск удалось прорваться на Ростов.
"9 октября 1941 года: 
- Об инцинденте в Яссах (еврейский погром).
- Плохие дороги (на Калинин)
- Ежемесячная потребность Германии в горючем - 90 тысяч тонн.
- Обмундирование только на одну зиму. После будет туго.
- Вопрос об охране военнопленных: Из опыта в районе Киева для охраны 20 тысяч нужна целая дивизия.
- Организовать сбор трофеев невозможно из-за большой протяженности и отсутствия сил и средств.
- Об использовании артиллерийской учебной команды под Одессой."
с10 октября по 3 ноября 1941: Гальдер совершал прогулку на лошади, упал с неё и вывихнул правую ключицу, был отправлен в госпиталь. За время болезни линия фронта в "Центре" стала проходить по линии Калуга-Можайск.
Тем временем обстановка на фронте складывалась следующим образом: 16 октября 1941 была взята Одесса с помощью немецких войск. Возобновилось наступление немецких армий "Юг" на Крым через Перекоп. Значительная часть полуострова находилась в рууках у немцев. Районы восточнее Севастополя и около Феодосии еще у русских. 1-я танковая армия правым флангом вышла к Ростову, в район Миуса, а левым к Горловке-Славянск.
6-я армия заняла Харьков и Белгород. Повсюду дальнейшему продвижению мешала плохая погода и бездорожье, а также растянутые тылы. Снабжение наступающих частей прекратилось."
 
[ том 1, лист 65 ] И так, оказывается, немецкие армии в начале октября 1941 года вышли к Перекопу, овладели Мариуполем и Ростовом. Я же понимал тогда, что Одесса окружена только небольшим по глубине кольцом. Самое большое до Николаева.

Нога моя больная все время давала о себе знать. Я продолжал ходить чуть прихрамывая, особенно к вечеру. Утром отек спадал и мне казалось, что ничего особенного, пройдет само-собой. Семен Викентьевич привез на "полуторке" угля и дров на зиму. Я это все перетаскал ведрами в подвал дома. Каждый день был занят какой-нибудь работой по дому, волоча больную ногу. 10 октября, как всегда, пришел автослесарь Василий и принес нам с Ольгой большой котелок солдатской еды - борщ с мясом, на второе  - колбаса с кашей пшеной. Он был чем-то озабочен. Сказал:"Нас направляют сегодня в Крым." Просил передать письмо-записку своим родным на станцию Веселиново. Видимо он знал, что готовится передислокация всех войск, обороняющих Одессу, понимал, что мы остаемся в городе.

В течение 2-3 дней заметно поубавилось военных в соседних дачах. Срочно снимались двигатели с автомашин, свозилось военное имущество и сбрасывалось с обрыва к морю. Так были раскурочены два голубых автобуса ЗИСа и сброшены на берег моря. Они падали с откоса, кувыркаясь много раз. Тут же горели старые покрышки и какие-то детали. Во дворе стояли "полуторки", с которых сняли шины и моторы.

Феня Ивановна вечером сказала, что завтра их госпиталь свертывается и идет в порт на погрузку... Всех тяжелораненных уже эвакуировали... Госпиталь прекращает работу и освобождает вольнонаемный персонал. Мы с Иосифом (сын Фиры, который учился в 9 классе) бегали по двору к соседним дачам, которые оставались пустыми, по-существу безхозными и выискивали что-нибудь интересное. Конечно, нас интересовало трофейное оружие, патроны, гранаты...

[ том 1, лист 66 ] На даче в Финансовом переулке (ближе к кинофабрике), на наших глазах выезжало в порт какое-то подразделение. Здесь было брошено много всякой техники. Разбиты машины, простреленыы головки моторов, разбиты стекла. Тут же валялось несколько мотоциклов старых марок. Но один из них, "Красный Октябрь", нам удалось восстановить, мотор у него был не поврежден. К вечеру он был готов, заправили бензином из баков автомашин и мы с упоением гоняли на нем по кругу дачи... пока не пришел какой-то майор. Увидя, что мальчишки катаются на мотоцикле, он приказал остановиться, достал пистолет из кобуры и двумя выстрелами пробил бензобак и мотор, поджег его на наших глазах... На следующий день к нам в переулок приезжало еще много автомашин с различным имуществом госпиталей, хозяйственных подразделений и сбрасывали его в море... вместе с машинами. Откос к морю превратился в богатейшую свалку. Ребятам было раздолье. Трофеи, которые могли стрелять и взрываться тутже пускались в дело. В одной из машин я нашел трофейный карабин без затвора. Но затворы были найдены в другом месте. Найдены и патроны к нему - целые ленты. Открыли стрельбу как на фронте - на самом берегу. Теперь он был доступен для нас. При появлении самолета-разведчика с крестом или кругом, тут же открывалась по нему стрельба. Вечером я принес домой на ужин 3-х уток-нырков, которые в это время года прилетели на берег Черного моря на зимовку.

16 октября 1941 года утром рано я вышел во двор (туалет был далеко во дворе) и обратил вниманиена глубокую тишину. Никого из военных не было видно. Была тихая солнечная погода, было еще тепло. Я пошел к морю по переулку, чтобы взглянуть на него... Далеко на востоке виднелись уходящие корабли. Дым из их труб застилал море, сливаясь с предрассветным туманом до самого горизонта. Я взглянул в сторону порта. [ том 1, лист 67 ] С этой части берега Отрады порта не видно из-за мыса на Лонжероне, но Воронцовский маяк на конце мола был отлично виден. Вдруг на моих глазах этот маяк поднялся на воздух и рассыпался глыбами камня, вызыввая всплеск воды. Один за другим последовали могучие взрывы, содрагая землю и воздух... Это взрывали Одесский мол... Я подумал, что это бомбежка, но в воздухе не было немецких бомбардировщиков... Вслед за взрывами мола последовали еще мощные взрывы у причалов и в порту, теперь невидимые мне, скрытые утесом  и строениями в парке Шевченко.

Один за другим из порта в сторону Севастополя уходили торпедные катера. Это были последние защитники Одессы. Но этого я еще не знал. Я тут же обратил внимание, чт опод откос сброшены четыре зенитных пушки со снятыми затворами. Вот эт оменя толкнуло, что настает для Одессы ответственный момент. Почему сброшены в море пушки, такие грозные и нужные для обороны города?

Только после войны, читая о героической 73-х дневной обороне Одессы, я узнал из воспоминаний Петрова:
"Командующему Одесским оборонительным районом контр-адмиралу тов. Жукову. Доношу: в ночь с 15 на 16 октября сего года произведены эвакуация войск Приморской армии. Выход войск с фронта и посадка на суда произведены в последовательности и в срок, предусмотренные планом вывода и эвакуации войск. Войсковые части, производившие посадку в Одесском порту, личный состав погрузил полностью, за исключением случайно отставших людей. Материальная част ьартиллерии эвакуирована в количестве, превышающем предварительно намеченное по плану. 17.X.41г. Петров. Кузнецов."
Впереди был Крым и десятимесячные бои за Севастополь всех защитников Одессы. Но все это было ясно потом, после, после войны.

Но в тот момент все мысли продолжались по инерции прошлого дня. Пользуясь ранним утром и безмятежностью [ том 1, лист 68 ] двора, я решил прикатить мотоцикл из той кучи, которая валялась во дворе соседней дачи. Выбрав наиболее исправный (это был какой-то старый дореволюционной марки мотоцикл), я вручную прикатил его к дому и спрятал в подвале дома, закрыв брезентом и завалив дровами и углем. Вернулся в дом. Феня Ивановна и Семен Викентьевич оставались сегодня дома.

Семен Викентьевич был курящим. Табак он курил из самокруток, которые вставлял в мундштук. Я тогда курил мало, но покуривал если представлялась такая возможность. Я пошел выкурить папиросу к ребятам-бойцам, котрые дня четыре тому назад приволокли транспортер-танкетку "Комсомолец" для ремонта двигателя. Они были приписаны к какой-то части и были на фронте под Дальником. За короткое время мы с Иосифом подружились с ними. Я ездил с ними за пресной водой к колодцу, к заводу шампанских вин (на углу ул.Пироговской) где еще оставался запас пресной воды. Выйдя на крыльцо, ко мне подбежал краснофлотец в бескозырке и стал спрашивать где ближайший госпиталь. Я сказал, что все госпитали уже эвакуированы. Оказывается, он привез тяжелораненного  матроса на санитарной летучке и вот мечется по городу где его оставить на лечение. Забегая вперед, скажу. Эта санлетучка оказалась брошенной в соседнем дворе. В кузове ее мы нашли труп молодого парня во флотской форме, было поздно что либо сделать для его спасения... Пришлось его похоронить тут же , во дворе, около изгороди... Фашистское командование старалось любой ценой захватить Одессу с её промышленным потенциалом, портом и крупной военноморской базой на Черном море. Для взятия города румыны направили сюда 4-ю армию, численность которой достигала в ходе боев 300 тысяч человек.
 


Таким был Одесский маяк до 16 октября 1941 - т.е. дня оставления города нашими войсками.

 
 


Дополнения и комментарии:

Общее по поводу воспоминаний:
  1.  

Упомянутые места и селения:
  • станцию Дачная и Выгода
  • Одесский ДОПР

Вокруг да около:
  •