egorka_datskij (egorka_datskij) wrote,
egorka_datskij
egorka_datskij

Климов Юрий Васильевич. Воспоминания. №4.

Продолжение воспоминаний моего деда, Климова Юрия Васильевича (1922-2002).
Воспоминания моего прадеда (отца моего деда) - Климова Василия Михайловича (1891-1978) - вот здесь.

Все опубликованные части: 1-я ; 2-я ; 3-я ; 4-я ; 5-я ; 6-я ; 7-я ; 8-я ; 9-я ; 10-я ; 11-я ; 12-я ; 13-я ; 14-я ; 15-я ; 16-я ; 17-я ; 18-я ; 19-я ; 20-я ; 21-я ; 22-я ; 23-я ; 24-я ;



[ том 1, лист 41 ] Мы шли с Ольглй по бульвару, когда начался очередной налет авиации на город, в районе порта. Осколки от зенитных снарядов градом сыпались вокруг нас. Мы поспешили укрыться под аркой дома консервщиков, почти у ее дома. Тут-же стояли ребята и девчата, которые знали Ольгу по школе. Состоялось знакомство с ее подругой - Маней, живущей в этом доме. Мария [ Маня? ] видимо знала, что у Ольги есть кавалер и потому была внимательна ко мне.

Кончился очередной налет и мы подошли к дому Ольги. Она стала приглашать к себе в дом, сказав что ее родители знают уже о дружбе ее со студнтом-однокурсником, и что она вместе уезжает с ним на работы.

[ том 1, лист 42 ] Время было позднее, наступал комендантский час по условию военного времени, город патрулировался военными и я сославшись на это отказался войти в дом. Мы пошли дачным переулком на высокий берег моря. Это от ее дома всего в метрах 100. Отсюда хорошо просматривался весь противоположный берег Одесского залива. На той стороне берега была деревня Дофиновка. Но берег охранялся. Он объявлен запретной зоной... Участок берега моря, где проживала в доме семья Голен, назывался "Отрадой" - сказала Ольга.  Это между Лонжероном и Аркадией. Расставшись, я сел в трамвай, котрый еще ходил и доехал до своего общежития.

На следующий день обстоятельства усложнились. Нас, немногих оставшихся от призыва в армию, пригласили к секретарю ВЛКСМ и объявили срочно явиться в райком комсомола - формировались рабочие батальоны для строительства оборонительных сооружений вокруг города. Взяв свой чемодан и простившись с Ольгой я зашел в общежитиеи сдал его в камеру хранения, где осталось мое пальто, галоши и кое-какие вещи. Соорудив себе мешок с заплечными веревками вместо ремней, я отправился в райком комсомола. Он был недалеко от общежития. Там уже было много молодежи комсомольского возраста. Было много и девушек, но видимо наш секретарь выполнил свой план за счет мужчин, в основном приезжих из других мест в Одессу. Вскоре подошли грузовые машины и мы, выстроившись в колонну, поехали через весь город в сторону Пересыпи. Куда мы едем никто не знал, но я думал, что это не на долго... Между тем сводки Совинформбюро день ото дня были все тревожнее. Было по всему видно, что врагу удалось вклиниться на советскую землю во многих местах. Но все равно нам думалось, что вот [ том 1, лист 43 ] упруться фашисты в нашу старую границу и он будет разбит и его вышвырнут туда откуда пришел. Ведь на его стороне внезапность нападения.., а основные силы в глубине страны.

Наша колонна автомашин миновала Пересыпь, повернула на дорогу, идущую вдоль жел. дорожного полотна на Вознесенск. На железнодорожных путях стоял воинский эшелон, замаскированный ветками деревьев. На платформах стояли пушки, автомашины и другая военная техника. В теплушках с открытыми дверями, изнывали от жары солдаты в новенькой форме. Слышались звуки гармони... Но вот в небе, высоко-высоко, появился "Ю-88". Бьют наши зенитки, облачка разрывов, как ватные тампоны, вокруг него. Но самолет продолжает летеь не меняя курса в сторону города. По команде "Воздух!" мы выскакиваем из кузовов машин и прячимся в лесополосе вдоль дороги. И на этот раз миновали нас фашисткие бомбы.

Вскоре машины въехали в большое село. Знающие люди говорят - это село Кубанка. Нас встречают военные и видимо кто-то от местного колхоза. Везут дальше, в поле, где уже работают много местных жителей. Приехали. Машины тут же уходят обратно. Нас разбивают на роты, взводы и выдают лопаты. Нас подразделениями во главе с военным разводят по участкам на продолжение линии противоположного рва. Объясняют задачи и каждому достается по 3 погонных метра рва, который предстоит выкопат ьза сутки... Вот уже полетели полетели первые комья земли на склоне пологого увала. Это пахотные земли и на поле растут стебли кукурузы. Совсем недалеко - скирда прошлогоднй соломы. Делаем тут свой бивак. Вдоль рва развозят воду для питья, а позднее привезли свежего молока и горячей пшеной каши. На ночь устраиваемся здесь же, у скирды. Некоторые мостятся у рва, натаскав соломы вместо постели. После жаркого дня радуемся вечерней прохладе и возможности отдохнуть после тяжелой физической работы. Ночью слышны взрывы. Это бомбят станцию Буялык, которая от нас в 10 километрах.

[ том 1, лист 44 ] Так проходит несколько дней. Наш ров удлинняется на глазах, и мы постоянно перемещаемся. Местами ров очень глубок и выбрасывать землю приходится по ступеням. Очень устали, особенно женщины, но все работают до кровавых мозолей. Над нашими головами проходят немецкие бомбардировщики в сторону Одессы и Николаева, на морские коммуникации наших войск. Постепенно привыкли к трудностям, к нашему полевому неустроенному быту. Кормят хорошо. Спасибо колхозу. Однажды я почувствовал боль в больной ноге. Я уже знаю, чем это кончается. Моя флегмона на правом бедре опять дала о себе знать. Уже к вечеру, на следующий день боль усиливается, появляется отек, я заметно хромаю, но продолжаю работать свою норму. За ужином наши "боевые порядки" обходит саниструктор - врач. Мой взводный командир указывает ей на меня и подводит ко мне. Осмотрев ногу женщина врач сказала:"Дело плохо, придется госпитализировать. Завтра утром придете ко мне за направлением." Хорошо помню, что поздно ночью была сильная гроза с градом. Люди кинулись укрываться, кто в скирде, кто в служебные палатки, кто под телегу. Я кое-как добежал до скирды соломы и быстро пристроился спиной к ней. Успел во-время. Пошел такой сильный град, величина некоторых  была почти с куриное яйцо. Одна градина сильно ударила по коленке, которая торчала под дождем. Удар такой сильный, что я подумал, что это осколок от снаряда. Утром мы увидели, что все огромное поле кукурузы в рост человека на столько побито градом, что убирать ее не придется. Было много травм и у работающих. Но меня бог милует и я отправляюсь в Одессу, имея направление врача. Она сказала идти в Кубанку и там, возможно, будет автомашина попутная в город. В Кубанке машины не было, я решил идти пока пешком, авось если будет попутная, то попрошусь. Так я дошел до другого села, в котором жили немцы-колонисты. Это - Гильдендорф и запомнился он мне тем, что выпил там в магазине прекрасное, прохладное бочковое пиво, под настороженные взгляды 3-4 немецких колонистов. Оно было так кстати, жажда мучила меня всю дорогу, а воды нигде нет.

[ том 1, лист 45 ] Так дошел я до Пересыпи пешком, машин попутных не было. Там, где Хаджибеевский лиман соединяется протоками с морем, меня остановили у КП. Проверка документов. У меня были все документы: паспорт, освобождение от воинской обязанности, студенческицй билет, зачетная книжка и справка-напрвление в госпиталь. Офицер-пограничник все очень тщательно проверил и, наконец, согласился пропустить меня дальше. Пройдя дамбу я вскоре оказался на улице Московской, где была конечная остановка трамвая. Наконец я снова в Одессе!

Общежитие пустое. Одна дочка коменданта общежития дежурит в каморке у входа. Я знал ее по интимным связям со студентом земфака 3-го курса - "Джоном", и звали ее Галей. Она ответила, что отца призвали в армию, и что она теперь исполняет должность коменданта. Джон жил в нашей комнате и часто по утрам оставался досыпать, пропуская первые часы занятий. Однажды, один из нас вынужден был вернуться в общежите что-то забыв. Однако дверь оказалась закрытой, хотя он вышел из комнаты минут 7 назад и "Джон" оставался в постели. Думая, что он куда-то ушел из комнаты, взяв с собой ключи, Марченко решил залесть через окно, которое выходило во двор и заранее зная, что оно не запирается на шпингалету... Просунувшись до пояса он увидел Галю в постели у Джона. Этот факт долго служил причиной всяких шуток у нас в комнате, когда кто-нибудь из жильцов оставался последним в постели.  В госпиталь я не пошел, решив отдохнуть после длинной дороги, да и нога опухла.

Утром решил, что прежде чем пойти в госпиталь (поликлинику), надо узнать где Ольга и постараться увидеть ее, если она еще в Одессе. Галя-коменданша сказала, что выезд на сельхоз работы так и не состоялся. Поэтому я сел в трамвай, который идет в Аркадию, и вскоре был у дома Ольги. На мое счастье, я увидел Маню - подругу Ольги - и попросил ее сообщить о моем приходе. Радость встречи была велика. Мы делились впечатлениями последних дней, словно не виделись год.

[ том 1, лист 46 ] В поликлинике осмотрели мою ногу, выписали примочку для компресса, наложили повязку с компрессом, но ложить в палату не стали. Госпитали запомнились раненными с фронта. Мне ничего не оставалось, как проводить время в общежитии. Ольга часто навещала меня, подкармливала разными домашними изделиями... Так прошла неделя, а может чуть больше. Нога заметно успокоилась, опухоль опала, температура была нормальной. Положение же на фронте было по прежнему тяжелым. Немец наступал своими танковыми клиньями по всему западному фронту. Наши войска оставили Львов, Минск и другие города. Каждый день приносил печальные вести. Надо было мне подумать, что дальше делать.Я стал готовиться к отъезду домой, к родителям. Ольга, узнав об этом, сожалела, но все же согласилась с этим единственно правильным решением в этой ситуации. Мы даже сходили на вокзал узнать обстановку. Оказывается, поезда по расписанию уже не ходили.Все эшелоны были расписаны по предприятиям города для эвакуации. Многие одиночки и семейные метались по вокзалу, пытаясь уехать любым способом, но тщетно.

На следующий день Ольга пришла утром рано ко мне в общежитие, держа повестку в руках. Всех жителей города, не занятых на работе в оборонных предприятиях, мобилизовывали на строительство оборонительных рубежей... Ольга была единственной дочерью, которая жила вместе с родителями, и они были в отчаянии. Узнав от Ольги, что я вернулся в Одессу со строительства подобных сооружений, им захотелось поговорить со мной, прежде чем отправить дочь на рытье окопов.

Повестка предписывала явиться к 9:00 утра на следующий день на стадион "Спартак" (рядом с моим общежитием), имея все необходимое для работ продолжительное время в сельской местности.

Вечером я отправился на свидание с родителями Ольги.



Дополнения и комментарии:

Общее по поводу воспоминаний:
  1.  

Упомянутые места и селения:
  • село Кубанка
  • станция Буялык
  • село Гильдендорф

Вокруг да около:
  •