egorka_datskij (egorka_datskij) wrote,
egorka_datskij
egorka_datskij

Климов Юрий Васильевич. Воспоминания. №20.

Мой дед, Климов Юрий Васильевич (1922-2002), оставил 3 тома воспоминаний о своей жизни. Всего, наверно, около 1000 страниц формата А4. Плюс много фотографий. Воспоминания моего прадеда (отца моего деда) - Климова Василия Михайловича (1891-1978) - вот здесь.

Все опубликованные части: 1-я ; 2-я ; 3-я ; 4-я ; 5-я ; 6-я ; 7-я ; 8-я ; 9-я ; 10-я ; 11-я ; 12-я ; 13-я ; 14-я ; 15-я ; 16-я ; 17-я ; 18-я ; 19-я ; 20-я ; 21-я ; 22-я ; 23-я ; 24-я ;
 

Наконец пришла очередь за мной. Утром скомандовали построение и вдоль строя шел пожилой стройный подполковник в сопровождении 3-х лейтенантов. Начав с головы строя, он спрашивал чем болен и очень многих выводил из строя и приказывал встать в другой строй, сделав пять шагов перед собой. Поравнявшись со мной он спросил, что у меня велел встать в другой строй. Никто не знал куда и для чего отбираются люди. В новом строю оказались люди в основном молодые, у которых были руки и ноги целы. Так я попал в новую команду из 120 человек. Поступил приказ: после обеда построение в походную колонну со всеми вещами.

В запасном полку, в Фенстерово, основной состав людей состоял из вновь призываемых, все были одеты в гражданские одежды. Однако, сюда прибывали и воины после госпиталей и из других частей. Их легко было отличить по военной форме. Из-за весенней распутицы тылы отставали, доставка продуктов и, тем более, нового обмундирования - задерживалась.

Построившись по-взводно, наша колонна двинулась снова в путь под командованием лейтенантов. На первом привале стало известно, что нам [ том 1, лист 160 ] предстояло сделать марш-бросок протяженностью около сорока километров. Конечным пунктом была названа станция РОаздельная, куда должны были попасть поздно вечером.

Это был путь по разбитой грунтовой шоссейке, которая являлась дорогой стремительного наступления конно-механизированной группы генерала Плиева в первых числах апреля. Это ему Одесса обязана тем, что тяжелых боев за город не было. Весной, по глубокой грязи, когда не могла пройти никакая техника, кавалеристы с Дона и Кубани сумели смелым маневром выйти в тыл противника и с ходу захватить узловую станцию Раздельную, отрезать Одессу, оказавшись в тылу у немецкой группировки, вынудив их бежать из Одессы без сопротивления.

Наша колонна растянулась. Командиры то и дело приказывали подтянуться, пересыпая приказы отборной русской бранью.  Всюду на пути были следы ожесточенных боев, валялась разбитая немецкая техника, машины, повозки, трупы лошадей. Близ небольшого хутора местные мальчишки играли на немецком танке "Фердинанд", который стоял близ дороги, высоко задрав ствол пушки., как толстой бревно. В другой деревне стояло две брошенные немцами новенькие гаубицы с широким дульным тормозом. Нас, молодых, все это интересовало и мы, не хуже деревенских мальчуганов, лезли на танк и вращали штурвалы пушек.  Помню, что  на коротком привале я увидел несколько конных немецких  повозок, брошенных в стороне у дороги и пошел посмотреть, чтов них есть. [ том 1, лист 161 ] Оказалось, что они были нагружены конными подковами и гвоздями. Подковы были огромнве, с шипами, расчитанные на немецких тяжеловозов, которые были медленными и походили на слонов. Тут же были по всюду разбросаны кузнечные гвозди для ковки лошадей... Возвратившись к построенной колонне, я получил нагоняй от командира взвода за самовольную отлучку. Он тут же раъзяснил, что "раскать" без надобности может кончиться плохо - можно напороться на минное поле.

К вечеру показалось полотно железной дороги, но станции ещё не видно. На чистом поле со стерней, скошенной в прошлом году пшеницы, мы увидели следы недавней трагедии, разыгравшейся здесь дня три назад: среди воронок от мин и снарядов были разбросаны русские солдатские вещмешки, пробитые котелки, рваные ботинки, шапки-ушанки со звездочками... Трупы советских бойцов были убраны и увезены, но некоторые части человеческого тела, окровавленные шинели ещё валялись не убранными... Тяжелая и гнетущая картина. Мы молча смотрели и пытались понять, как и откуда последовал на них страшный удар.

Нам стало ясно, когда вышли на полотно железной дороги.  В кустарнике и на насыпи валялись груды стреляных немецких гильз... Видимо наши бойцы напоролись на засаду, устроенную немцами. Колея железной дороги Одесса-Раздельная была разрушена отступавшим врагом. Рельсы все взорваны, а шпалы сломаны пополам каким-то  приспособлением, прицепленным к паровозу.

Уже стемнело, а станции Раздельной всё ещё не видно. Люди устали и валились на землю сразу по команде привал на 5 минут. Как трудно подняться... ноги словно налились [ том 1, лист 162 ] свинцом, хотелось есть... Команда "подъем" и вот опять мы плетемся вперед...

На станцию Раздельная пришли глубокой ночью. В темноте виднелось полуразрушенное здание вокзала, на путях масса товарных вагонов. Наша часть  со штабом размещалась на южной окраине станционного поселка, называвшейся "слободой". Это были деревенские глинобитные домики с хозяйственными пристройками и приусадебными участками. Все кто как мог пристроились  и уснули мертвецким сном до утра. Утром вновь прибывших построили отдельно и распределили по ротам и взводам.  Тотже  подполковник который нас отобрал  в запасном полку, сделал сообщение, что мы теперь являемя рядовыми бойцами 88 отдельного рабочего батальона, входящего состав 5-й ударной армии 3-го Украинского фронта. Фамилия этого подполковника была Черных. Он же представил нам своего заместителя по политической части - майора Пехоту. Нам объявили, что с сегодняшнего дня мы должны заняться бойвой и строевой выучкой, изучать мат.часть стрелкового оружия, изучать уставы караульной службы и т.д. Обмундирование получим на днях, когда оно будет получено  на армейском складе, оружие - тоже. А пока на сегодня  - банный день для всех, стрижка и мед. осмотр, наряды на работу. Меня зачислили в первый взвод 2-й роты. Из старослужащих в роте было человек 10, не более. А где же остальные? Оказывается, они где-то в пути. До раздельной они дислоцировались на Дону, кажется в Барвенковском или Калаче и теперь перебазируются сюда, бляже к фронту.  От стариков узнали, что основная наша работа заключается в разгрузочно-погрузочных работах на железнодорожных станциях, разгружать эшелоны с боеприпасами и загружать их спецукупоркой стреляными артиллерийскими гильзами и др.

[ том 1, лист 163 ] Приближался праздник 1-го мая. У майора Пехоты, который был, как я сказал, зам. полит. нашего батальона, было много хлопот по этому поводу. Узнав, что я бывший студент института, он предложил мне подготовить совместно со своим ординарцем Буряком праздничную стенгазету. Буряк был пареньком лет 14-15 и считался "сыном полка". Одет по форме в красноармейское обмундирование, он всюду "совал свой нос", был среди новоприбывших, читал сводку Совинформбюро, раздавал центральные газеты. Мы принялись с ним за оформление газеты. Я - за художественное оформление, а он - собирать заметки в подразделениях. Помню, как замполит раскритиковал мои рисунки за то, что немецкий танк со свастикой  не выглядел подбитым. Мне пришлось заново рисовать в красках. На этот раз ему понравилась моя работа. Танк был изображен с изломом пушки, в борту зияла огромная пробоина и гусеница сползла с катков. Наши танки изрыгали огонь и рвались вперед.

Числа 26-го апреля нас ещё раз прогнали через баню и обмундировали в новую хлопчатобумажную форму.  Выдали английские ботинки, обмотки и старые серые шинели с заплатами. Было видно, что шинели побывали в боях, но были выданы после чистки. Мы знали, что погибших в боях хоронят в братских могилах без шинелей, они ещё должны служить, теперь уже другим...

Мы срузу стали неузнаваемы. Пилотки ладно сидели на наших стриженных головах. Правда красноармеских звездочек не было и достать их было невозможно. Беда эта поправима: звездочки пришлось делать из жести и пришивать нитками к пилотке. К первому мая в расположение части приехали команды, которые находились в глубоком теперь тылу: с Дона, Ростовской и Донецкой областей. Некоторые рассказывали, что они работали на мельницах для армии, другие в подсобных хозяйствах для армии, но в основном занимались отправкой грузов по железным дорогам.

[ том 1, лист 164 ] Когда одесситов обмундировали они стали заметно выделятся  особым нравом, присущим только этому южному городу. Майор Пехота по-прежнему меня исполнять роль политинформатора, сообщать ежедневно сводку с фронтов, выпускать боевые листки.

После праздников жел. дорожные войска восстановили железную дорогу и на станцию Раздельная стали прибывать  железнодорожные составы, которые разгружались силами нашего батальона.

Немцы, поспешно убегая, оставили на всем протяжении (70км) путей между Одессой и Раздельной большое количество груженных вагонов с разным имуществом, техникой. На станции Раздельная даже стояли два немецких бронепоезда, эшелон с танками.

Кроме нашего батальона в Раздельной были расквартированы кавалерийская дивизия ген. Плиева. Теперь они покидали нас, отправляясь на другой участок фронта. Фронт стабилизировался по реке Днестр. Тирасполь был прифронтовым городом. Фронт был не далеко, каких-нибудь 12-15 км и хорошо прослушивались артиллерийская канонада.

В мае штаб батальона передислоцировали в немецкую деревню Баден, которая расположена на берегу Днестровского лимана. Жителей там не было. Видимо, они уехали на запад вместе с немецкими войсками. В 2кь от Бадена была жел. дор. станция Кучурган, на отрезке дороги, связывающей ст.Раздельную с Тирасполем и далее на Кишинев.

Наш 1-й взвод 2-й роты разместили в открытом поле за железной дорогой для охраны химического склада. Под склад были использованы помещения, оставленные немцами вместе со складом боеприпасов, огороженное колючей проволокой. Штабные работники батальона очень нуждались в простой писчей бумаге. Чтобы раздобыть бумагу, а её можно было раздобыть только в Одессе, они стали искать среди одесситов желающих выполнить эту операцию. [ том 1, лист 165 ] Естественно, что эта операция не кредитовалась и надо было проявить собственную смекалку и расторопность. Поскольку бумага была необходима и мне для стенгазет и боевых листков, я дал согласие отправиться в командировку в город. Я был несказанно рад снова побыватьв Одессе, увидется с Ольгой и её родителями, узнать новости. Я согласился, но совершенно не знал, как и за что я сумею найти писчую бумагу.

Командир отделения, в котором я служил был родом из Красноярска, ранен под Сталинградом и остался без правой ступни (пальцев ног), дослужился до звания старшего сержанта. Звали его Костя. Фамилию, к сожалению, его забыл. Мы подружились, как это бывает только на фронте. Отправляя меня в город он дал мне свою шинель, которая была новая и имела петляцы и погоны ст.сержанта. Шинель нужна была для фасона - ехал в город к любимой.... Погоны должен был менять по  ситуации. Теперь, после прожитых лет, понял на сколько это было рисковано с моей стороны, попадись я на проверку патрулём.

Выйдя к железнодорожному переезду ст.Кучерган, где шоссе Одесса-Тирасполь пересекало эту дорогу, я стал ждять попутной машины на Одессу. В этом месте улучшенное шоссе пересекает жел. дорогу на высокой насыпи. На обочине  стоял ещё наш советский танк , американского производства, подбитый в боях в первых числах апреля, но так и не отправленный в тыл для ремонта. Кажется это был "Валентайн" или "Катерина". Я забрался на него и первый же студебеккер по моему сигналу остановился. Водитель, думая что я танкист, посадил меня в свою кабину. Машина шла в Одессу и через 3 часа я был уже в городе, на Молдаванке.

На Куликовом поле я нацепил погоны ст.сержанта, но подумал, что мне рано быть таковым, сорвал две лычки и в дом вошёл ефрейтором.



Дополнения и комментарии:

Общее по поводу воспоминаний:

  1.  

Упомянутые места и селения:


Вокруг да около:
  • О


tracker
 
Tags: воспоминания, дед
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments