egorka_datskij (egorka_datskij) wrote,
egorka_datskij
egorka_datskij

Климов Юрий Васильевич. Воспоминания. №18.

Мой дед, Климов Юрий Васильевич (1922-2002), оставил 3 тома воспоминаний о своей жизни. Всего, наверно, около 1000 страниц формата А4. Плюс много фотографий. Воспоминания моего прадеда (отца моего деда) - Климова Василия Михайловича (1891-1978) - вот здесь.

Все опубликованные части: 1-я ; 2-я ; 3-я ; 4-я ; 5-я ; 6-я ; 7-я ; 8-я ; 9-я ; 10-я ; 11-я ; 12-я ; 13-я ; 14-я ; 15-я ; 16-я ; 17-я ; 18-я ; 19-я ; 20-я ; 21-я ; 22-я ; 23-я ; 24-я ;
 

[ том 1, лист 151 ]
В тумане скрылась милая Одесса...

На следующий день, т.е. 11 апреля 1944 года, жизнь сразу же заверетелась совершенно по-иному. Рано утром старшина принес свежие московские газеты. В них сообщалось об успешном наступлении советских войск в Крыму, об освобождении Одессы и многих населенных пунктов области. Я жадно читал "Правду", "Красную Звезду" и другие газеты. О приказах Верховного главнокомандующего т.Сталина И.В., о присвоении почетных наименований полкам и дивизиям, армиям фронта, об артиллерийских салютах в честь освобождения советских городов и другие материалы. Читал всё от корки до корки. Почти 3 года я не держал советских газет в своих руках..., я соскучился по ним.

День начался с того, что мы узнали о расстреле немцев во дворе дома, расположенного близ сельхозинститута.  Ребята-подростки лет 15-16ти, вооружившись винтовками, оставленными бежавшими немцами и румынами, выискивали прятавшихся по чердакам и подвалам разрушенных домов официальных учреждений немецких  солдат и самостоятельно расправлялись с ними. Таким путем было найдено семь трупов немецких солдат, а виновных не могли найти. Я подумал, что "нашим" немцам повезло, что они не попали в руки таких парней. Недаром трясло того молодого немца... ему повезло.

Меня подмывало от нетерпения посмотреть на центр города. Сразу после завтрака [ том 1, лист 152 ] я помчался в город. Первое, что мне бросилось в глаза на Куликовом поле, это как солдаты обменивались часами, произнося только "махнем не глядя". Оказалось, что в трофейной машинебыл найден целый ящик ручных часов, на которых была бирка с именем того фрица, которому они принадлежали. Точно не знаю, но, видимо, они были собраны для того, чтобы их вернуть родным, а, может быть, подлежали ремонту. Факт тот, что часы были не новые. Солдат, стоявший в кузове машины их раздавал на право и на лево, всем кто тянул руку. Мне достались такие, которые не ходили.

Ещё не подходя к жел. дорожному вокзалу, было видно, что он здорово поврежден от взрыва. Были выбиты все стёкла, левое крыло фасада лежало в руинах, потолок обрушился. На вокзальной площади собирался народ, что-то готовилось. Несколько солдат устраивали что-то похожее на висилицу. Неужели будут казнить? Висилица была готова, на её перекладине была привязана петля из телефонного кабеля. Только теперь я увиделбортовую машину, стоявшую в стороне у стены вокзала, в кузове которого стояли двое автоматчиков, а на полу сидел румынский солдат. Видна была только его голова с румынским головным военным убором. Эту машину подогнали под висилицу, открыли борта и заставили встать румынского солдата. Он стоял молча со связаными за спиной руками... Офицер огласил приказ, в котором были сказаны слова: "за мародёрство и изнасилование советских женщин". Была надета петля на его шею [ том 1, лист 153 ] и машина тронулась вперед...

Позднее, когда я возвращался из города, я подошел к всё ещё висевшему трупу. Ботинки с его ног были уже кум-то сняты, голова склонилась на бок и из носа выползла зелёная сопля... Было противно смотреть на всю эту картину. В город я шел по Пушкинской улице. Навстречу вели колонну военнопленных немцев и румын. Многие жители смотрели на эту процессию и воздавали справедливую хулу на их головы. Отдельные мужчины даже ухитрялись ударить ногой или палкой бредущих пленных, но конвойные не допускали расправ.

На Приморском бульваре, взгялнув на порт, я был поражен его разрушениями. Большое здание холодильника было взорвано, элеватор разрушен и дымился. Горело зерно. Были взорваны краны и причалы... Тут же, на Бульваре, я ывидел группу генералов, которые рассматривали порт с высоты бульвара и о чем-то беседовали между собой... Я слышал слова сожаления, что не удалось спасти зерно.... Оно так необходимо для страны. ..

Зато уцелело здание знаменитого Одесского оперного театра, хотя говорятоно было подготовлено для взрыва. Спасли его подпольщики, которые вовремя съумели снять детонаторы. На многих улицах были взорваны колодцы с телефонной сетью, взорваны смотровые колодцы водопровода, догорали некоторые большие административные здания. Но в целом, Одесса сохранилась такой, какой её оставили советские войска осенью 41 года. Стояла чудесная солнечная погода, все жители были на улицах...

[ том 1, лист 154 ] На следующий день были вывешены приказы коменданта города гласившие: "Всем мужчинам от 18 до 55 лет явиться в РВК по месту своего жительства, взяв с собой пару сменного белья, ложку, кружку и запас пищи на 5 дней". Мой Кагановический РВК был совсем рядом от дома. Перейти через Куликово поле и всё. Он размещался в здании нашего института на "Чижикова 13". Там были чертежка и геокамера. Теперь в этом здании был РВК. Мы пошли посмотреть вместе с Ольгой, пока предварительноизучить обстановку. В скверике у здания уже толпилось много народу. Тут были не только мужчины, но ещё больше женщин и детей. Они провожали на фронт своих отцов, мужей, сыновей... Слезы и шутки - всё смешалось, но в целом это было печальное событие для каждой семьи, для каждого человека... Каждые два - три часа отсюда "новобранцы", построившись в колонны по 200-250 человек, под руководством 2-3 сержантов отправлялисьпешком (по слухам) в Берёзовку, которая была в 50-60км к северу от Одессы. Там стоял запасной полк армии 3-го Украинского фронта. Там смотрели кого-куда, кто-есть-ктоЮ там была и медкомиссия и другая проверка...

Собрав в заплечный мешок всё, что положено, я простился с Семёном Викентьевичем и Феней Ивановной, с домуправом и мы с Ольгой отправились в РВК. Пол дня сидели и ждали свою очередь. Говорили о многом, но темы личных отношений не затрагивали. Так я вошёл в здание военкомата. На втором этаже, где у нас раньше размещалась [ том 1, лист 155 ] раздевалка, теперь сидели за столом председатели РВК. Со слов записывая фамилию, имя, отчество, год и место родения и т.д. Брали документы и, почти не читая их, бросали на гору таких же паспортов и военных билетов в углу комнаты. Меня это поразило. Я так берёг свои документы. Только они могли меня оправдать, отстранить, освободить от многих жизненных коллизий, которых в военное время было больше, чем достаточно. Врач, который сидел здесь же в белом халате, спросил на что я жалуюсь. Я сказал о своих физических недостатках, по которым был ранее освобожден от несения военной службы. Осмотрел ногу и просил  несколько раз присесть.  Годен к нестроевой - было его заключение. Пришлось ещё ждать некоторое время, пока набралась команда в 200 человек. Построение во дворе было не долгим. Мы расцеловались с Ольгой и последовала команда "шагом марш". Нестройным шагом, без музыки колонна двинулась через весь город к Пересыпи. Первый привал был у дороги возле Хаджибекского лимана. В нашей колонне были люди разных возрастов и разного здоровья. Колонна растягивалась, сержанты покрикивали, мягко выражаясь, на отстающих. Я был полон надежд и относительно здоров. Солдатской службы не боялся, как некоторые...

Наша колонна поднялась на самую высокую точку рельефа, впереди простиралась равнина до самого горизонта, а позади ещё видна была милая, теперь ставшая родной Одесса. Прощай, любимый город!



Дополнения и комментарии:

Общее по поводу воспоминаний:

  1.  

Упомянутые места и селения:


Вокруг да около:
  • О


tracker
 
Tags: воспоминания, дед
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments